Игорь Миронович Губерман
Что романтичнее – рассвет или закат? Ответ не так прост, когда он касается рассвета и заката жизни. На рассвете все кажется возможным, ценным и нужным. По мере приближения к закату появляются усталость, ирония и опыт, благодаря которому удерживаешься от глупостей или… повторяешь их со всей силой юности.Книга Игоря Губермана – это сборник старых и новых, написанных специально для этого тома гариков о неизбежности старости и умении ее принять. Они будут интересны не только тем, чей календарь пролистнут наполовину, но и всем тем, кто хочет выработать мудрое отношение к жизни.
Кто из современных писателей может с легким сердцем посмеяться над неизбежностью старения и слабоумия, одновременно при этом прославляя красоту и хитрость женщин и воспевая спасительную силу вина и веселого блуда? Пожалуй, только прославленный сатирик Игорь Губерман. В переиздание входят уже полюбившиеся «Шестой иерусалимский дневник» и «Седьмой дневник», а также новые, специально для этой книги созданные гарики.
Мало кто из писателей знает реальную цену свободы так хорошо, как знает ее Игорь Губерман. Получив пять лет лагерей по сфабрикованному делу в конце семидесятых, он резко изменил свою судьбу и вышел на свободу, приобретя невольный колоссальный жизненный опыт.В этой книге читатель найдет подборку циклов четвертостиший (гариков) разных лет, объединенных темой свободы и ответственности за нее. Полные неподцензурной иронии, они и сегодня читаются как манифест искреннего и познавшего жизнь, но не разочаровавшегося в ней человека.
Сегодня мне исполняется семьдесят шесть, идёт вторая половина восьмого десятка лет, я неуклонно приближаюсь к месту моего назначения. И даже графоманы перестали слать мне свои опусы – должно быть, полагая, что ввиду маразма я уже их не смогу благословить. В эти годы самая пора сидеть на завалинке, курить табак-самосад и вспоминать, как воевал с Наполеоном…
Эта книга посвящена истории точных наук. В ней собраны сведения о ста знаменитых математиках, физиках, астрономах. Пусть и не первым, но одним из самых мощных очагов древней науки стала Эллада. Там же и зародился биографический жанр. И поэтому именно среди греков мы и начали искать наших первых героев. Затем мы переместились на Восток, который подхватил научную эстафету во времена Средневековья. И вновь вернулись в Европу к началу эпохи Возрождения. Рассказывая о наших героях, мы постарались делать акцент именно на биографических сведениях, создать портреты людей науки.
В. Ю. Матицин , Александр Владимирович Фомин , Валентина Марковна Скляренко , Владислав Леонидович Карнацевич
События военно-исторической хроники «Цусима» разворачиваются на фоне одного из величайших в мире морских сражений. Около 30 лет А.С. Новиков-Прибой (1877–1944) собирал материалы для своей эпопеи — в походе и Цусимском бою на броненосце «Орел», в японском плену, а по возвращении на родину — в подполье, в эмиграции, изучил множество архивов, беседовал с участниками событий. Писателю удалось воссоздать яркие, запоминающиеся картины битвы, а главное — рассказать о беспримерном подвиге русских моряков, героически сражающихся и гибнущих в неравном бою.
Алексей Силыч Новиков-Прибой , Алексей Новиков-Прибой
Роман-true story от участника поисковых миссий известного отряда "ЛизаАлерт".Принято много и подробно говорить о потерянных людях и жертвах, которых находят поисковые отряды. Но мало кто писал и пишет о людях, которые в эти поисковые отряды входит.Штапич четыре года занимался поисками пропавших людей. В этой книге он рассказывает о том, как ищут, где ищут, и, самое главное – кто они, эти добрые благородные поисковики.Кто-то, надевая оранжевые спецовки, убегает от собственных проблем: от алкоголя и наркотиков, от нелюбимых и не любящих. От самих себя.Но именно эти несовершенные люди спасают чужие жизни. Каждый день.Книга содержит ненормативную лексику.
Мршавко Штапич
Григорий Яковлевич Бакланов , Пал Сабо , Мансур Гизатулович Абдулин