Читаем Десять полностью

– Лен, у меня вопрос интимного, тонкого, чисто женского плана. Я хочу, чтобы всё осталось между нами. Именно тебе я могу довериться. Поэтому я тут. Слушай… – губы словно заклинило, они были не в силах произносить эти слова.

– Ну?

– Я… беременна.

– Ну?

– Ну что ну? Делать что? Как…. – она опять промолчала, выдавая волнение и испуг.

– Что делать, известно, – Лена спокойно полезла в сумочку, достала сигареты и закурила. – Идти к доктору и делать всё, что нужно сделать. Это подруга, ещё не проблема. Проблема, когда вот так, как ты – рожают, потом выходят замуж, живут пять-семь лет, а потом понимают, что вот это всё, – она обвела пальцами воздух вокруг себя, – и есть проблема. Тогда, когда уже всё вроде бы есть, жизнь течёт ручьём… а оказывается это – ручей слёз, подруга. Вот так.

Она опять порылась в сумочке, достала записную книжку.

– Вот тебе телефон доктора, – протянула она визитную карточку, – позвони и он всё сделает. Но, только сама понимаешь, всё это недешево, но очень, очень качественно. Потому что, – она сделала многозначительную паузу, – это всё, – твоё здоровье. Нужно в этих вещах быть очень аккуратной, не идти к первому встречному.

– А это… не первый встречный? – Маша неуверенно взяла визитку в руки.

– Нет, – улыбнулась Лена, выпустив струю табачного дыма. Не первый. Второй. – Что-то было притягательное в Лениной улыбке, но в любом случае, Мария чувствовала такую уверенность в этой девушке, которая была чуть старше её, а на самом деле, казалось, что она старше значительно. Мария заказала кофе, поговорили ещё, допили и расстались, улыбнувшись друг другу.

После этой встречи Маше не стало легче.

Визитка, словно кирпич, оттягивала карман куртки, царапалась острыми углами, пугала белым пустым пространством и одиноким телефоном, почему-то с одними двойками.

– Двоечник какой-то, – подумала она, – если в семизначном номере шесть двоек. Лучше бы были пятёрки. Или так лучше запоминается? Дорогой, наверное, номер такой? И врач, наверное, дорогой! Ой-ой-ой!

Теперь, когда беспокойство было разлито вокруг неё, когда вопросы громоздились один на другой, когда звук телефона пугал, а шум воды в ванной казался водопадом, – ей казалось, что везде рядом была какая-то опасность и волнение. Никак она не могла справиться с собою. Какие-то новые чувства, ощущения, запахи, которых она раньше не чувствовала, какие-то звуки за стеной, которых раньше не было, – всё это пугало, охлаждало и обжигало одновременно.

То самое чувство, с которым она проснулась тогда, в четверг, в день проведения теста, не оставляло её.

Чувство того, что внутри тебя что-то зародилось, что-то затеплилось.

Что-то новое было внутри неё.

И это пугало опять, наваливалось словно холодная океанская волна. Ей становилось холодно, – она шла закрывать окно, в котором не прекращался «во-всём-виноватый» дождь. Затем она представляла вдруг, неожиданно для себя, что могла бы стать матерью, и внутри неё словно рождался малыш, малюсенький такой беззащитный комочек, и это ощущение, как огромное тёплое одеяло, накрывало её, ей становилось жарко, – и она бежала открывать окно, в котором по-прежнему капало и стучало, стучало и капало.

«Надо всё-таки решать вопрос с Андреем. Нужны деньги», – настраивала она себя на разговор. Нужно было ждать субботы, если он действительно приедет. «Эх, Андрей… – вспоминала она минуты близости, когда он смешно дышал ей в ухо, а она обнимала его сильную, мужскую спину, мощную… – где эта мощь, где теперь эта сила? Куда что девается у мужчин?»

4.

Суббота наступила завтра. Андрей не приехал.

Не приехал он и в воскресенье, когда Маша уже не ждала его. Как это было трудно и горько, – медленно, но жёстко, словно старой засохшей ручкой, разрывая бумагу, вычеркивать человека, когда-то близкого человека, из жизни, вот так. Как он мог? – стоял лишь один вопрос, который она задавала себе каждый час, смотря на будильник, потом – в окно, потом на стену, на телефон.

Как он мог?

«Ведь это всё, что было между нами, – было так по-человечески тепло, местами жарко и даже горячо? Ведь всё было так хорошо?» – снова и снова успокаивала она себя.

В воскресенье обещал заехать её отец, Сергей Васильевич, – он заезжал редко, но как часто шутила Мария, – метко: он почти всегда не заставал её дома, она была то в гостях, то на вечеринке. Квартиру, в которой жила Мария, отец снимал у своего друга, и раз в месяц заезжал в эту часть города, чтобы встретиться с ним, заплатить за жильё, а заодно пообщаться с уже взрослой дочерью.

– Настолько взрослой, – думала про себя Маша, предвкушая встречу с отцом, – что он даже себе не представляет…