Читаем Десять полностью

Неприятно поморщившись от ветра, Павел поспешил по тропинке дальше. Он стал спускаться в овраг, нащупывая узкую дорожку. Впереди с левой стороны он заметил небольшой камень, на который можно было присесть, отдохнуть и спрятаться от ветра, который тут, в овраге, был заметно тише. Павел присел на камень и поднял воротник куртки. Вокруг было достаточно тихо и спокойно. Овраг был давно заболочен внизу и порос случайными кустарниками, разбросанными в разных местах. Никакого особенного живописного вида не было – точнее сказать, глазу было негде остановиться. Художник бы двинулся дальше по руслу бывшей реки в поисках более интересного сюжета.

Павел сидел уже минут десять и вспоминал прочитанное им в областном архиве, и пейзаж в его представлении как будто-бы начал меняться – вместо старых засохших кустарников на дне оврага он представлял себе неторопливое течение серебристой реки, на противоположном берегу невысокие заросли камыша, тропинки вдоль берега и одиноко сидящих рыбаков… Вдруг в его ушах постепенно стал возникать шум струящейся воды, словно шум какого-то родника. Шум был отчетливо слышен, но Павел не видел рядом с собой никакого намёка на родник или ручеёк.

Он закрыл глаза, но шум воды не прекращался. Ещё раз ясно представил себе ту картину, о которой только что думал. Внизу течёт река, а он сидит на берегу.

В этот момент, ему вдруг показалось, что несмотря на высохшее русло и заросший кустарник, река… жила. Она не умирала, она просто ждала времени, когда её русло наполнится водой. Наполнится жизнью. Он почувствовал это так отчётливо, что открыл глаза в некоторой надежде… Но вокруг него был только овраг, кустарник, узкая тропинка да камень… на котором он сидел.

– Второй день чудеса какие-то… – думал он. Павел относил эти чудеса к обыкновенной усталости, которая накопилась за последние недели. – Надо ехать домой.

Не доехав несколько километров до дома, он неожиданно для себя решил свернуть в церковь, которая располагалась в центре города Н. Он не спрашивал себя, зачем он едет в церковь, просто появилась такая внезапная идея – и он не мог найти причин, чтобы не поехать. Может быть, здесь он пытался найти хоть какие-то логичные объяснения тех событий, что случились с ним в последние два дня.

Церковь была открыта, в углу перед иконами кто-то монотонно читал молитвы. В другом углу суетилась с тряпкой какая-то женщина, больше в храме никого не было. Он зашёл, снял кепку и встал в середине храма. Что делать дальше, он не совсем представлял – однажды он был в церкви на освящении куличей, потом, как-то заезжал, чтобы купить для знакомых церковные свечи. А теперь он не знал, что нужно делать здесь: «Кого искать… кого спросить… А о чём спросить?» – вопросы в голове громоздились один на другой.

Сколько прошло времени, он не знал. На какой-то момент он закрыл глаза и опять перед глазами вставал образ бабушки, её старый дом в деревне, разрушенный и покосившийся забор, запах печи, прелого сена во дворе под навесом, и воздух… воздух… тот насыщенный кисло-сладкий воздух, которым в детстве не мог надышаться.

Он открыл глаза. Перед ним куда-то в вышину уходил иконостас, с которого внимательно смотрели строгие лики святых. Он помнил некоторых, – бабушка каждого называла своими именами и как-то связывала с ними свои ежедневные планы и заботы. «Может быть поэтому и дожила до глубоких седин и никогда не уставала», – подумал он.

Он развернулся к иконной лавке, которая находилась в углу и заметил священника, который что-то говорил в открытое окошко. Павел подошёл неслышно, священник обернулся и поздоровался:

– Здравствуйте… А… я помню вас. Ваша фамилия, по-моему, Крестовский? Я слышал ваше выступление в прошлом году, – доклад по экологии, да? Я, извините, тогда запомнил вашу фамилию.

– Да… добрый день, да, я Павел Крестовский, но я не знаю, как зовут вас… – Павел протянул было руку, но вдруг вспомнил, что священникам не принято пожимать руку.

Отец Игнатий быстро протянул ему в ответ свою руку и крепко пожал.

– Меня зовут отец Игнатий. Вы хотели поставить свечи? Люба, помоги, – он обратился к женщине, которая выглядывала из окошка иконной лавки.

– Да, хотел… поставить свечи. Я хотел ещё спросить Вас, отец… отец Игнатий, – Павел попытался сдержать волнение, которое вдруг откуда-то появилось в нём. Слова давались с трудом, речь никак не складывалась.

– Дело в том, что мы… Мы хотим построить в городе бизнес-центр.

– Понятно. Веяние времени. Бизнес стал в центре всего… – отец Игнатий смотрел куда-то мимо Павла.

– Да, бизнес-центр хотим построить, с соблюдением градостроительной политики застройки, со всеми экологическими требованиями, для удобства, так сказать, арендаторов… более тысячи человек будут работать в нём… опять же… рабочие места…

– Да, да, Павел. Я понимаю. В каком районе?

– На Красной речке. Там, за шоссе, которое будут строить, перед оврагом. Там будут строить парк через пару лет, вот там и решили… наиболее удобное место. Парковки будут, подъезд солидный… В общем, всё должно быть… удобно что-ли.