Читаем Десять полностью

– «Мамонт» сказал стоять до ночи, пока их охрана не дёрнется, ну а потом – чтобы вызывали ОМОН или что-нибудь в этом роде. – Ухх… фффф, – Паша дышал на пальцы рук. – То есть, нужна реальная маза, понимаешь, чтобы менты начали крошить толпу. Вон там, воооон, видишь, ещё машина стоит? Там журналисты ждут своей очереди. Как только ОМОН начнёт швырять моих ребят в снег мордами, тут же журналисты вылезают. Понял? Так, где моя ириска, курить хочу зверски… – Паша полез в карман куртки, вытащил детскую карамельку на палочке, злобно развернул её холодными руками и принялся сладко сосать. С тех пор, как он бросил курить, карамелька помогала ему справиться с вредной привычкой.

– Ну, и долго их ждать-то, этот ОМОН? Менты-то когда приедут?

Не вынимая конфеты изо рта Паша что-то пробубнил о каких-то спичках и мордах.

– Чего?

Паша наконец-то вынул конфету изо рта.

– Подожди, говорю! Как пойдёт… Как спичка загорится! Вот увидишь! Сейчас ребята до кондиции дойдут и начнётся! Мне «экшен» нужен, понимаешь? Эти ослы, вон, пока всю водку не выпьют, с ними бесполезно разговаривать. Пришли, блин, погреться… – Паша распалялся сам, словно набирая обороты перед какими-то решительными действиями. По мере того, как уменьшалась его конфета, Пашины глаза наливались откуда-то непонятно возникшей ненавистью, подбородок вытягивался вперёд и движения становились резче.

– М-м-м, сладкая… жуть… – Паша расправил обёртку и в темноте, напрягая глаза, прочитал:

– «Красный октябрь». М-м-м, гадость. Тьфу.

Саша смотрел на своего друга, на его уже крепко сложенные морщины на лбу, темные синяки под глазами, вспоминал и молча удивлялся, тому, как изменился Паша за последние пять-семь лет, что они не виделись.

2.

Ещё вчера Пашка, этот худой, визгливый и смешной пацан, ржал и смешил весь класс, срывал уроки, рвал дневник с полученной двойкой на виду у завуча, подкладывал кнопки на учительские стулья, поджигал записки у девчонок, – словом, был весёлым и озорным парнем.

А сегодня…

Сегодня Паша собирает полные концертные залы со своими друзьями-кавээнщиками, владеет собственным театральным агентством, недавно начал серьёзно заниматься «межкультурными связями»: то есть, активно внедрять в жизнь «пиар-технологии», так необходимые, когда «одни не могут, а другие не хотят». Сегодня Паша может быстро собрать толпу полуспортивных весёлых бездельников, организовать митинг, пикет, демонстрацию, – может за несколько часов поставить «на уши» целый район, надавить через «общественность» на директора местного рынка, поссорить между собой депутатов района, устроить забастовку учителей или врачей. Ему, в принципе, всё равно, куда направить усилия этой «общественности», – главное, чтобы эти «мероприятия» хорошо оплачивались заказчиком.

– Как он всё это успевает? Как он всё это понимает? – думал Саша, смотря на своего «продвинутого» друга, который даже здесь, в тёплой машине не отпускал от себя мысли о работе.

– Паш, а дальше-то чего?

– Чего-чего? Дальше… Будем гасить ментов.

– Нет, я тебя вообще спрашиваю… дальше-то чем будем заниматься?

– Чего ты, Сань, раскис-то? Дальше заказов на подобные «сходы» будет ещё больше! Чем больше власть трясётся, тем больше ей нужна поддержка общественности! А кто эту общественность будет играть? Хоть один митинг разве соберёшь? Все по домам сидят и новости о самих себе смотрят: «Сегодня более тысячи несогласных прошли маршем…» – декламировал он новости, словно телеведущий. – А они дома сидели, эти несогласные! Со своим несогласием в обнимку! Так что, без работы не останемся, Саня. Дай хлебнуть термосок-то, там кофе ещё остался?

Согревшись горячим кофе, Паша открыл дверь, выскочил из машины и быстрыми, энергичными шагами добежал до микроавтобуса с журналистами. Здесь, в большой и тёплой «кают-компании» было где расположиться: кто-то спал в кресле, кто-то отгадывал кроссворды при свете неяркой автомобильной лампы, кто-то сзади аппетитно хрумкал шоколадом и запивал его чем-то вкусным и ароматным. Пахло табачным дымом, приторно-сладким и ещё каким-то едким запахом, похожим на спички.

– Егор, текстовки готовы?

– Да, Паш, всё готово, вон у Насти посмотри.

Настя, уставшая телевизионная ведущая, готовая в любой момент выйти со своим красивым лицом в телевизионный эфир, протянула Паше листок, сложенный пополам. Паша, присев на свободное кресло, под лампой, прочитал еле слышно: