Читаем Десять полностью

– Как и раньше, обходимся рентгенографией… я, извините… мне надо идти на операцию. Вашего сына пока нельзя транспортировать, как только его состояние станет лучше, мы обязательно перевезём его в областную клиническую больницу, там есть всё оборудование… Или другой вариант – ждать, когда он выйдет из комы и можно будет делать операцию у нас… извините…

Пётр протянул доктору свою визитку. Тот, невнимательно пробежавшись по надписи на визитке, вдруг сделал удивленные глаза, ещё раз прочитал и как-то по-другому посмотрел на Петра Сергеевича.

Нервно откашлявшись, Пётр Сергеевич, поблагодарил хирурга, пожал ему руку и двинулся в кабинет главного врача.

Главного врача на месте не оказалось.

Оставив ещё одну визитку в приемной, Пётр вышел в коридор и устало опустился на белую больничную кушетку. Какое-то щемящее чувство снова начало заползать в него, он вдруг почувствовал жжение и какую-то остроту внутри, словно его изнутри кто-то колол острым предметом. «Закупки, поставки, оборудование, контракты….» – все эти привычные слова мелькали перед ним ярким фонтаном бумаг и документов, а внутри пульсировала только одна мысль «Дима выкарабкается… Дима будет жить… Дима… Димка…» Он ещё раз пытался судорожно вспомнить обстоятельства поставки оборудования для местных клиник, но напрягать мозговые извилины в нынешнем состоянии ему было трудно: всё тело болело и ныло от усталости и от какого-то внутреннего расстройства.

Он ещё раз представил себе свою работу. Но в этот раз ему удалось взглянуть на свою работу со стороны: бумаги, бумаги, бумаги… сплошные документы. И среди этих документов он не видел человеческого несчастья, человеческой боли, мучений…. Пока не оказался тут, в далёкой региональной больнице, куда так и не добралось оборудование, которое он выделил, согласно указу….

«Согласно указу… и распоряжению…» – мысленно про себя повторял Пётр Сергеевич.

Он прекрасно помнил эту кухню. Новое оборудование ушло в другой город, мэр которого лично просил о поставках, а чтобы не портить статистику, восстановленное оборудование ушло… ушло… сюда. «Восстановленное» – это оборудование после ремонта, которое восстанавливается и принимается актом.

– Значит, кто-то и меня обманул. Акт подписали, а оборудование не восстановили. Значит… украли деньги опять… Украли из-под носа прямо… Это Васильев, я знаю, это в его ведении находится ремонт и восстановление оборудования… Васильев…

Пётр Сергеевич уже не слышал, как мимо него прошли доктора, как мимо прокатили тележку с больным, который стонал и просил воды…

Этот стон передался Петру Сергеевичу, ему вдруг захотелось стонать и кричать, кричать и ругаться, топать ногами и бить кулаком по столу, опрокинуть стулья, кресла, и рвать всё, что попадётся под руки. Его, профессионала, чиновника высокого ранга, обманывают свои же подчинённые, свои же сотрудники департамента, обманывают подленько, тихо и нагло, воруя не миллионы, не сотни тысяч, а какие-то тысячи рублей, какие-то копейки!

Пётр глубоко вздохнул, поднялся и вышел длинным больничным коридором на улицу.

Гудел невдалеке асфальтоукладчик, сновали машины, дымился утренними пробками промышленный город. Пётр Сергеевич шёл по узкому тротуару, не глядя под ноги, навстречу новому дню и думал о том, как проведёт разбирательство этого случая, как накажет виновных, как уволит провинившихся. Взгляд его коснулся большого рекламного плаката, на котором была изображена колокольня с видом на набережную и надпись «Любимому городу – новые дороги».

Пётр Сергеевич остановился, ещё раз прочитал заголовок, потом ещё раз и ещё. Мысль о наказании виновных с оборудованием, которая засела в голове, постепенно отошла на второй план. Теперь он думал о некоей «новой дороге», – ведь не зря, казалось ему, эта фраза встала у него на пути.

– Новые дороги… – ещё раз пробормотал он. – Новые дороги…

До обратного самолёта на Москву оставалось три часа.

4.

Москва встретила Петра Сергеевича холодным дождём с мокрым снегом. Водитель ждал шефа у входа в зал торжественных приёмов, где-то невдалеке были слышны весёлые голоса, хохот и выстрелы откупоренного шампанского, а у Петра Сергеевича на душе было скверно.

Не выходила из головы нелепая ситуация с оборудованием, поддельные акты на восстановление оборудование, которое на поверку оказалось нерабочим. И самая главная неприятность была именно в том, что эта ситуация ударила именно в него, словно долго целилась, готовилась, собиралась с силами, и – выстрелила, больно выстрелила прямо в самое дорогое, что ещё имел и что берёг Пётр Сергеевич. Ко всему был готов он, но эта история выбила его из колеи. Прямо из аэропорта он поехал домой, кончалась суббота, он планировал из дома обзвонить знакомых нейрохирургов, чтобы посоветоваться насчёт перевозки сына в Москву.