Читаем Десантура полностью

-Неизбежные, да! То-то вы после Игожево и Тарасово как с цепи сорвались, не давая нам продыху.

-Приоткрою вам тайну. В Игожево был ранен начальник штаба двенадцатой пехотной дивизии. А командир дивизии...

-Убит? - отрывисто спросил Тарасов?

-Нет... Был эвакуирован в одном нижнем белье, - тонко усмехнулся фон Вальдерзее. - Псоле чего был сильно зол!

Тарасов юмор 'эвакуации' оценил:

-Передайте ему мои искренние извинения.

-Обязательно, Николай Ефимович! - засмеялся немец.

-А что вы скажете по поводу разгрома аэродрома в Глебовщине? - вернулся к теме разговора комбриг.

-Это было неприятно, но не смертельно. Утром двадцать первого марта, когда последние ваши парашютисты заканчивали сбор у Малого Опуево, началась немецкая операция 'Наведение мостов'. Пять дивизий генерала Зейдлица фон Курцбаха медленно, но верно, двинулись в восточном направлении от Старой Руссы, чтобы закрыть брешь между шестнадцатой армией и окруженного второго армейского корпуса. И закрыли. Коридор был восстановлен. Вот так, Николай Ефимович.

Фон Вальдерзее разглядывал поджавшего губы Тарасова.

-Но, давайте же продолжим. Итак. Вы осознали, что вам грозит смерть от рук НКВД и?

-А? - словно очнулся Тарасов.

-Что решили Вы, после осознания факта неминуемого расстрела?

-Стал размышлять.

-О чем?

-О вариантах невозвращения...

**

На этот раз получалось как нельзя лучше. Двести четвертая ворвалась в Игожево и вела там хотя и тяжелый, но успешный бой.

Немцы бежали как тараканы в своих серо-зеленых шинелях по колхозным заснеженным полям.

Бежали они и из Старого Тарасово, куда ворвалась первая маневренная бригада. Тарасовцы вели бой в Тарасово, уничтожая фрицев.... Символично... 'За командира!' - ревела бригада, рубя штык-ножами полуголых немцев.

Цепи шли одна за другой - десантники падали, вставали, снова падали. Некоторые уже не вставали...

Даже взвод танков не смог помочь гансам. Два танка уже горели, подбитые расчетами ПТР. Два еще отползали, огрызаясь пулеметными очередями и гулкими выхлопами орудий.

Вот и еще один задымил, а последний вдруг рванул, неожиданно, вперед, вздымая снежную пыль и скрылся за большой избой.

Тарасов метался среди горящих изб деревни:

-Вперед, сукины дети, орелики мои!

И бригада шла вперед, прочесывая дом за домом.

Они падали, умирая в демянских снегах, но шли вперед.

Но...

Танк выполз из-за избы, поливая свинцом залегших перед бронированной махиной бойцов.

-Противотанкисты! Противотанкисты где? - заорал Тарасов после очередного выстрела.

Особист Гриншпун рванул куда-то в сторону, матерясь на застрявших пэтеэрщиков.

Внезапно под танком рванул черно-белый - с клочьями пламени и земли - снег. Боец, кинувший связку, приподнялся, махнул рукой... И тут же осел в снег!

Десантники побежали вперед, кто-то наклонился над бойцом, подорвавшим танк...

-Комиссара убило! Комиссара! - понеслось по цепям.

Тарасов вскинулся, отбросив винтовку:

-Ильич! Ильич, скотина, ты куда полез!

Мачихин чуть приподнялся на локте. Обернулся. Чуть кивнул - хорошо, все, хо-ро-шо... И уронил руку.

Руку, которой только что подбил двумя противотанковыми гранатами 'трешку', выползшую из-за избы.

А тело его дрогнуло, выбросив еще один фонтанчик крови.

-Тащите его, млять!

Старший лейтенант Миша Бурдэ перекатом рванул к телу комиссара.

-Молдаванин, тащи, ссука, комиссара!

-Есть, товарищ подполк...

Командир четвертой роты третьего батальона ткнулся в тело Мачехина.

Откуда-то бил пулеметчик.

Тарасов яростно закричал:

-Подавить ссуку! Бойцы! Вперед, ребята!

А сам бросился к Мачехину.

Комиссар попытался что-то сказать Тарасову. Получалось плохо...

-Молчи, Ильич, молчи... Сейчас мы тебе... Санитары! Санитары, мать вашу! - подполковник встал на колени и кричал, кричал в грохот боя:

-Молчи, Ильич! Тебе говорить нельзя. Хватит еще нам с тобой войны...

Комиссар молча улыбался окровавленным ртом, как-то жалобно смотря на Тарасова. А позади горела изба. Горел снег...

-Санитар! Санитар!

А Мачехин шептал что-то..

-Не слышу, комиссар, не слышу!

Близкий разрыв осыпал Тарасова кусками мерзлой земли.

-Ефимыч, слушай, что скажу... Ребята-то у нас...

-Что ребята? - Тарасов пригнулся опять - очередь из пулемета прошла совсем рядом. Он чертыхнулся, посмотрел на убитого старлея и повернул его на бок, прикрывая раненного комиссара.

-Богатыри у нас ребята...Смотри...

Ребята же шли вперед...

Падая и вставая. Падая. И не вставая.

-Он шел по болоту. Не глядя назад. Он Бога не звал на подмогу. Он просто работал как русский солдат...

-Что? Что, Ильич?

Мачехин потерял сознание.

Снег краснел под ним...

-Мачехин! Мачехин!! - орал на него Тарасов. - Это преступление! Командиров не осталось практически! Ты не имеешь права, батальонный комиссар!

-Николай Ефимович! - схватил его кто-то за плечо. - Товарищ подполковник! Жив он, жив!

Тарасов оглянулся:

-Особист? Ты? Ранен?

-Нет еще... Комиссара надо эвакуировать...

Тарасов молча посмотрел на заострившееся лицо Мачехина:

-Действуй!

Гриншпун с двумя бойцами потащил тяжелораненого Мачехина за дымящий дом, а Тарасов встал во весь рост. Достал трофейный 'вальтер'... Под шквальным огнем встал. За честь и правду...