Как клял себя Орлов за то, что он все рассказал жене. «Лучше было промолчать, — думал он, — может, все совсем не так. Да мало ли как бывает в жизни? Нет, не мог Саня перейти к душманам. Мой сын не такой. В нашей родословной это исключено. Верность до конца — вот наш девиз. Что же могло случиться на самом деле?..»

Ему казалось, что все происходит не с ним, а с кем-то другим. Все печальные хлопоты прошли, как в немом кино. Помогли коллеги по работе, соседи и бывшие его пациенты. И даже когда Орлов прощался на кладбище с женой, казалось, что это не по-настоящему, а какая-то глупая, неудачная инсценировка. Только через несколько дней после похорон он понял, наконец, что теперь никогда не будет рядом любимой женщины, что он потерял ее навсегда. Орлов-старший остался один, и еще труднее было поверить ему в то, что он никогда не увидит единственного сына. Но все равно, надежда теплилась в душе, как уголек в затухающем лесном костерке. А она, надежда, умирает последней…

Постаревший за несколько недель на десяток лет, Орлов возвращался с кладбища, куда приходил каждый день. Дом стал для него пустым. Теперь он не спешил домой, как прежде. Меланхолично, по инерции, открыл Орлов почтовый ящик и ахнул. Среди газет лежал иностранный авиаконверт без обратного адреса.

— Это от Сани! — обрадовался отец и дрожащими руками разорвал конверт.

Выпала фотооткрытка какого-то иностранного города. Но на обороте Сашиным почерком было написано всего несколько строчек: «Я жив и здоров. Никому не верьте, я не предатель. Попал в трудную ситуацию, но ничего — прорвемся. Все объясню потом. Что бы ни было, я все равно вернусь домой, в Россию. Эту открытку и конверт порвите и никому ничего не говорите. Ваш Александр». Орлов тяжело вздохнул и внимательнее стал разглядывать открытку. На ней мелко по-английски было напечатано «Гонконг».

«Гонконг? — удивился он. — Порвать?.. Наивный, милый мальчик. Так в КГБ ее уже прочитали… Но что бы ни случилось, я тебя дождусь. Нас, Орловых, не сломать!»

Солдаты удачи

Солдат на все готов…

В аэропорту Боготы, столицы Колумбии, их встретили двое метисов, одетых в традиционную одежду индейцев воинственного племени чибча.

Дорога из Боготы вела через два главных хребта Колумбии, Восточную и Центральную Кордильеру, к подножию третьего — Западных Кордильер. Зрелище было впечатляющим. Высокие горы с холодным климатом чередовались с жаркими низменностями. Проехали через главную реку страны — Магдалену, которая несла свои мутные воды к Карибскому морю.

Как кадры кинохроники менялись перед Орловым ландшафты. Ничего подобного он не видел никогда. Красавец вулкан Руис с покрытой снегом вершиной дымился, как бы предупреждая людей, что в любой момент может восстать из подземных недр. Леса тропиков поражали своей пышностью. Деревья, опутанные снизу доверху лианами, были выше девятиэтажного дома, многие из них — с воздушными корнями-подпорками. Там, где солнечный свет попадал на землю, рос очень густой подлесок из бамбука, древовидных папоротников и кустарников. Деревья были покрыты мхами и орхидеями самых фантастических расцветок. Постоянно в зарослях мелькали бесчисленные птицы тропиков: попугаи, туканы, горгоны и самый удивительный вид Южной Америки — колибри, малышки вибрировали в полете, мгновенно меняя направление движения, зависая в воздухе мертвой точкой и даже двигаясь задом наперед. Проезжая высоко в горах, рев задыхающегося от нехватки кислорода уазика спугнул стайку маленьких оленей-пуду с изумительной золотисто-черной окраской. В предгорье Кордильер по обеим сторонам дороги на несколько километров тянулись знаменитые на весь мир кофейные плантации.

Только к вечеру на горизонте показались очертания большого города. «Медельин», — пояснил Альмейдо. Орлов подумал, что город — конечная точка их маршрута на сегодня. Но водитель, проехав еще несколько километров, неожиданно свернул с шоссе. Джип, сбросив скорость, уверенно углубился по узкой дороге в джунгли. Ветви кустарников и деревьев все время стегали по ветровому стеклу и брезентовой крыше «козлика».

Не прошло и часа, как дорогу перегородил шлагбаум, который охраняли двое по виду европейцев в камуфляже. Альмейдо поприветствовал их взмахом руки. Они молча подняли шлагбаум, искоса бросая взгляды на сидящего на заднем сиденье Орлова.

Через несколько минут уазик въехал в типичный армейский лагерь. Зеленые брезентовые палатки стояли строго в ряд. Несколько метисов возились у джипов. У грузовика-фургона возвышалась огромная антенна. Не видно было только часовых, но и при желании их трудно обнаружить в густой зелени кустарников.

Альмейдо, ничего не сказав Орлову и своим спутникам-индейцам, быстрым шагом направился в бунгало, закрытое сверху камуфляжной сетью.