Орлов перебил его:

— Ли, ты лучше расскажи мне, куда я попал?

— В большое дерьмо ты, Саня, попал. Я ведь не врал, когда говорил, что за убийство полицейского — смертная казнь. Один звонок в участок — и тебе хана. И не скрыться здесь, не спрятаться: таких европейцев, как ты, тут мало. И триада тебя не выпустит так просто — имеет на тебя виды. Так что принимай правила игры, где ставка — жизнь.

— Тогда давай еще по одной, Ли. Пошли на взлет… Слышь, а триада — это что, мафия?

— Мафия, мафия, — скороговоркой ответил китаец и, опрокинув рюмку в рот, продолжил: — Кстати, мафия по-итальянски — «моя семья». Так что у нас еще величавее: «почтенное общество».

— Чем же занимается ваше «общество»? — подавая ему бутерброд с икрой, спросил Саша.

Сильно опьяневший китаец отвечал, с трудом подбирая нужные слова.

— «Уважение и справедливость» имеет очень, о-очень обширный бизнес! — Ли Цзы поднял указательный палец правой руки вверх, придавая значимость сказанному. — Но больше, Саша, я тебе ничего не скажу, чтобы за свой язык не попасть на небеса. Так что не обижайся. А много ты просто не поймешь. Тебе в голове не хватит мозгов это понять, как человеку русскому и советскому.

Китаец выразительно постучал кулаком себе по лбу. Движения его были, как у всякого сильно выпившего человека, но взгляд осмысленный.

— А теперь я пойду, отдохну. Если что будет надо, нажми эту кнопку и вызови человека.

Он показал на панель. Саня засмеялся.

— И женщину?

— И женщину, — Ли Цзы был серьезен. Пошатываясь из стороны в сторону, он вышел из комнаты, придерживаясь руками за стены.

Орлов усмехнулся, налил полный фужер водки, приготовил огромный бутерброд с салом. Залпом выпил. Несмотря на большую дозу алкоголя, голова работала четко, как компьютер: «Так, оценим обстановку. Грохнул полицейского. Попал в мафию… Но пока я нездоров, требуется прийти в норму. Дальше проведу разведку, а потом — дергать отсюда. Держаться надо Ли Цзы, хоть он „их“ человек, парень все равно неплохой… Где же Мишка? Увижу ли я его вообще? И сможет ли он вытащить меня отсюда? В моем положении рассчитывать на него нет смысла. Надейся только на себя, Орлов, ты же Рейнджер».

Он прилег на кушетку и мгновенно погрузился в сон.

«Уважение и справедливость»

Почтенное общество «Уважение и справедливость» имело очень большой «черный» бизнес. Оно возникло не на пустом месте. В этом регионе Юго-Восточной Азии уже давно сложился свой преступный мир. В нем верховодили члены так называемых триад или тройственного общества. Это название местная мафия позаимствовала из древней философской концепции китайской «Поднебесной». В концепции было три компонента бытия: небо, земля, человек.

В Гонконге насчитывалось около 60 триад. Одна из самых крупных — «Уважение и справедливость» — объединяла до 10 тысяч членов. Всего же в Гонконге насчитывалось около ста тысяч гангстеров. Приблизительно каждый шестой из его 5,5-миллионного населения был так или иначе связан с преступным миром. Полиция Гонконга в то же время сужала сферу своей деятельности, исходя из требований переходного периода, пока эта территория не вернется под юрисдикцию коммунистического Китая.

На теле у каждого бандита из разных преступных организаций, будь то «Дом на воде», «14К», «Уважение и справедливость», имелась отличительная черта — татуировки драконов на бицепсах. Гонконгские триады фактически владели целыми кварталами города. Они поддерживали постоянную связь со своими членами в Сан-Франциско, Нью-Йорке, Лондоне.

«Уважение и справедливость», как и другие преступные синдикаты, занималось всем, что могло дать очень большие деньги, — содержание игорных и публичных домов, опиокурилен, рэкет, грабежи и убийства. Но все же главную прибыль обществу давали наркотики и поставка человеческих органов для трансплантации.

Запас «сырья» практически был неограничен. Он ждал своего часа на бесчисленных джонках и сампанах[62] плавучего города и в трущобах Коулуна[63]. Не все человеческие органы пригодны для трансплантации в законсервированном виде, доставка за границу сложна из-за таможен, поэтому в Гонконг прилетали иностранцы, и здесь, на месте, в клиниках с суперсовременным оборудованием, им проводили очень дорогостоящие операции по пересадке.

В трущобах Гонконга находили «рыбок» — как правило, молодых начинающих наркоманов, у которых не было родственников. Специально обученные контролеры-оценщики («прилипалы») из мафиозных структур под видом миссионеров с целью оказания помощи производили отбор потенциальных доноров. «Рыбок» под видом лечения от наркомании направляли в специально оборудованные общежития, глубоко законспирированные под различные учреждения, строго охраняемые. Там их действительно лечили с целью выведения шлаков от наркотиков различными методами, например жестокой диетой. Проводили многочасовые молитвы-беседы. Жизнь «рыбок» заканчивалась на операционном столе.