Читаем Держите вора полностью

Мы рассмеялись, но нам в общем-то было не до смеха. Потом послышался треск мотороллера. Это приехал полицейский из города. Молодой и загорелый, он совсем не был похож на того полицейского, каким я его себе представлял. Он напоминал скорее инструктора по горнолыжному спорту. При виде нас полицейский улыбнулся и заметил: ну прямо молодцы, все как на подбор. Он приехал не сразу потому, что сегодня такое творится, все перевернулось вверх дном. Понимаете, шеф участка неожиданно угодил в больницу в Фиспе. Аппендицит его прихватил. Просто так, ни с того ни с сего, прямо во время работы. И вот теперь все свалилось на него. Шеф успел только произнести: о проклятье, и скрючился от боли. Он, конечно, спросил, где болит, шеф показал рукой. Да это же аппендицит, сказал он, скорей к доктору. Так оно и было: аппендицит. Он сам отвез шефа вниз в больницу. Сейчас ему уже сделали операцию, надо полагать, скоро он приступит к работе, потому что по нынешним временам, когда даже сердце научились пересаживать, операция аппендицита — это сущий пустяк. Но, разумеется, пока шеф снова не встанет на ноги, все дела он вынужден тянуть один. Штрассер объяснил ему, что произошло. Лицо полицейского все еще светилось радостью. Он подсел к столу и сказал:

«Итак, теперь все еще раз обстоятельно и по порядку. Ведь потом мне придется составлять протокол».

Больше всего его интересовал протокол, похититель — меньше. Госпожа Штрассер спросила, может быть, его чем-нибудь угостить, на что он, все еще излучая жизнелюбие, ответил:

«Да, с превеликим удовольствием. Лучше всего было бы стаканчик белого вина».

«Белого у нас, к сожалению, нет», — сказал Штрассер, но его жена заметила, что приберегла бутылочку «Фан-дана» в кулинарных целях. Такое устроит?

«Как раз то, что нужно», — ответил полицейский.

И сразу же все перестало казаться столь таинственным и чудовищным, как прежде. И вот уже лучезарный полицейский завоевывает наше доверие. Ребята наверняка думали как я: уж этот-то живо во всем разберется. Полицейский осушил стакан. Госпожа Штрассер спросила, не желает ли он выпить еще. Ответ был однозначный:

«Без пары ни человек, ни птица жить не может».

В голосе Штрассера зазвучали нетерпеливые нотки.

«А что вы теперь собираетесь предпринять?» — спросил он у полицейского.

«Я, разумеется, должен все запротоколировать, — ответил полицейский, — Как только у меня будет время».

«А потом?»

«Потом? Больше ничего».

«А деньги? Вы хотя бы взглянули на то место, откуда они были похищены».

«Разумеется, — ответил полицейский. — Взгляну».

Они прошли в кухню, мы за ними. Штрассер выдвинул ящик, и госпожа Штрассер объяснила, что положила деньги сюда под книгу, в которой записывает расходы. Полицейскому было абсолютно все равно, где лежали деньги, но он заметил, от него чего-то ждут. Поэтому скорее всего из вежливости он спросил:

«Кому об этом было известно?»

«Никому. Хотя, пожалуй, Петеру».

Теперь все устремили взгляды на меня. Мне показалось, я покраснел от смущения, а полицейский спросил:

«А где Петер?»

«Здесь я», — выкрикнул я, сделав шаг вперед.

Полицейский подошел ко мне и спросил:

«Это ты похитил деньги?»

«Нет», — проговорил я.

«Я тебе верю, — сказал он и добавил: — Вот так-то».

Штрассер был явно разочарован. И мы тоже. В общем, мы ожидали большего: допроса и, наверно, даже снятия отпечатков пальцев. Но полицейский снова направился в комнату, в мыслях у него была только бутылка «Фандана».

«Что вы намерены предпринять?» — спросил его Штрассер.

«Тут и предпринимать нечего. Деньги ведь исчезли».

«Необходимо провести обыск в доме, — сказал Штрассер. — Не мог же он запрятать деньги в другом месте».

Тут к разговору неожиданно подключилась госпожа Штрассер:

«Да, да. Необходимо провести обыск».

«Это лишено всякого смысла, — ответил полицейский. — Ведь похищенных денег в доме нет».

«А откуда вы это знаете?»

«Вот знаю».

«Тогда, может быть, вам известно и кто их похитил?»

«Разумеется, — сказал полицейский, наливая себе еще один стакан вина. — Мне все известно».

Я подумал, что он фантазирует или просто разыгрывает нас. Тут Штрассер произнес со злостью в голосе:

«Вам это не может быть известно. Вы ведь никого не допрашивали. Не осматривали места преступления и не обнаружили никаких следов».

«Кто же он?» — поинтересовался кто-то из нас.

«Никто из вас, — ответил полицейский. — Провалиться мне на этом месте, если это не так».

Он присел к столу, осушил стакан и закрыл глаза. Потом тыльной стороной руки провел по губам и сказал:

«Считайте, друзья мои, что все ваши денежки пошли прахом, их вы больше никогда не увидите. И вора, разумеется, тоже».

«Кто же он?»

«Итальянец. Каневари».

«Кто это?»