Нам нравится крутиться как белка в колесе, мы легко привыкаем к чему угодно, терпим однообразие быта, приспосабливаемся к рабству, но в глубине души каждая женщина ощущает тревогу, тоскует по чему-то, чему не знает названия, плачет, иногда подумывает о самоубийстве, но на самом-то деле хочет вырваться, выйти из круга повседневности и почувствовать себя живой. Тянет в храм, она заходит туда по пути в магазин, ставит свечки, слышит зов иного мира, но… ведь столько неотложных дел, хлопот полон рот, работа, дом; потребности души откладываются на потом, оттесняются на задворки.

Вот почему много званых, но мало избранных: Господь зовет всех, но внимают Его зову не многие: не желают, по выражению преподобного Макария Великого, «приневоливать и нудить себя». В., например, «почти всё» понимает, и согласна с христианством «почти во всём», только в Церкви нельзя курить, тем более «травку», через день напиваться, носить брюки, флиртовать направо и налево и продолжать незаконное сожительство.

О. рассказывала, как потерпела фиаско, пытаясь обратить бывшую любимую учительницу; «нет, – сказала та напрямик, – у меня нет сил начинать с нуля»; она ощутила понятную тревогу: встреча с Богом действительно серьезное испытание, за ней последует неизбежность ревизовать весь жизненный опыт, пересмотреть все занятые и укрепленные позиции. К сорока годам эта женщина кое-чего достигла: основательных знаний, стабильности в мировоззрении, ясности во взглядах на литературу, которую преподает, уважения сотрудников; легко ли признать выстраданные убеждения ошибкой и перечеркнуть многолетние труды, вероятно, всё потерять, а что найти? Только Христа?

Не только. Путь к Нему – единственный путь, на котором мы можем найти себя. В борьбе с собственной апатией, боязливостью, косностью мы, медленно и постепенно, но выбираемся из позорного беспорядка всех наших дел, научаемся смотреть правде в глаза и обретаем душевное здоровье, то есть способность адекватно воспринимать и оценивать реальность [100]. Рождается новое ко всему отношение; ты идешь в церковь, надеясь за свои свечки выторговать принца на белом «мерседесе», и вдруг тебя зацепило: уловил невод Господень [101]; ты остаешься, пробуешь молиться, и вот уже не ждешь, не хочешь ни принца, ни «мерседеса», это неинтересно, потому что начинаешь догадываться о местонахождении таинственного сокровища [102] и решаешься рискнуть всем ради бесценной жемчужины [103].

Впрочем, присутствие в церковной ограде еще не означает православия. М. охотно посещает храм, где, по ее словам, «очищается»: «и верится, и плачется, и так легко, легко», цитирует она с воодушевлением. Романтическая взвинченность настораживает; действительно, однажды М. разговорилась и потрясла терминологией, более чем странной для православной прихожанки: аура, аккумуляция, биоэнергетика, эпоха Водолея и даже Космический Разум. Еще она поделилась интимными подробностями биографии, щеголяя немыслимой для Церкви раскованностью: «Я по гороскопу Телец, собственница и ревнива… всегда ухожу первая, длить отношения некрасиво, если нет доверия»…

Возражения ничуть не поколебали ее уверенности: даруемая Православием свобода допускает любую широту взглядов, а что до внебрачных связей, то «Христос простил именно ту грешницу, которая возлюбила много!». Между прочим, касательно евангельского эпизода у М. немало союзниц, не постигающих, что много значит сильно, а возлюбила она – Христа.

В.В. Розанов сто лет назад констатировал: в современном мире Христос имеет дело отнюдь не с «естественными» рыбаками; теперь Ему, чтобы пронизать чью-нибудь душу, нужно преодолеть громадную толщу мусора: гимназию, университет, казенную службу, танцишки, флиртишки, знакомых, друзей, книги, Бюхнера, Лермонтова… Человек третьего тысячелетия вычеркнет, пожалуй, Бюхнера с университетом, а то и с Лермонтовым, но придется включить многое другое, к примеру, жирный слой всякой всячины из TV и интернета, которая стократно перевесит розановский список. Не говоря уж о потоках грязи, изливаемой с экранов, мы прилежно воспитывали в себе окамененное нечувствие, когда изо дня в день с интересом наблюдали, как мучают, терзают, убивают, и при этом пили чай; мы незаметно приучились пренебрегать нравственными критериями, когда любовались остроумным аферистом, обаятельной проституткой, сентиментальным бандитом. «Аще видел еси татя, текл ecи с ним, и с прелюбодеем участие твое полагал ecи».

Жить духовно – значит жить ответственно, напряженно, на пределе сил; постепенно нарождается доверие Богу, и оно освобождает от суетливости, поспешности и надрывности, принося душе настоящий, плодотворный покой; это стоит любых усилий. Когда знаменитую певицу Елену Образцову спрашивают о причинах ее спокойного достоинства и оптимизма, она отвечает: «Господу всё известно. Зачем тревожиться?».

Выжми себя покаянием