Читаем Деревня на отшибе полностью

Сколько бы не читал этот список, я видел лишь одного знакомого человека — это Алина, а я повыше, на 11 номере. Меня немного настораживало, что собралось так много незнакомых мне людей. Большинство я и в лицо не видел, о некоторых просто случайно узнавал у других. Только с Алиной я мог поговорить по душам, поэтому в этот месяц мне придётся с ней сблизиться, чтобы не быть изгоем среди всех. Ну, мне нравилась эта перспектива, как и Алина в общем. Мы были, не сказать, что друзьями или парой, а скорее просто двумя людьми, которые могут друг на друга положиться, но не хотят делать из таких отношений что-то большее, потому что боятся. Боятся сложностей, боятся любви. Человек — странное существо, боится того, к чему стремится всю свою жизнь.

Я засунул этот свёрток обратно в карман, зная, что он мне уже вряд ли понадобится. Список состоял из детей разных школ, посёлков, возможно, городов. Не знаю, как Коррейн смог собрать народ из таких дальних точек, но у него это получилось на славу. Средний возраст этих ребят — 15–16 лет. Идеальное время, чтобы проверить себя в условиях отсутствия связи и гаджетов.

Об этой деревне я слышал многое, в большинстве случаев из разговоров отца с Иоанном. Тот часто говорил о внеземных красотах, прекрасном климате и приятном воздухе. Частенько подслушивая их разговоры, я понимал, что эта деревня чуть ли не пристанище Рая на Земле. Однако, я очень в этом сомневаюсь. Везде, где только можно разузнать об этой деревне, нет ничего толкового. Старая добрая Википедия даёт минимальные познания о ближайшем населённом пункте, примерной плодородности земель и устаревшей статистикой населения. Это не внушает доверия. Я такой человек, который должен знать на что подписывался. Если есть что-то неизвестное, и оно обязательно касается меня, то я разузнаю всю правду, во что бы то ни стало.

Проходя мимо оживлённой площади, которая довольно шумная почти всегда, в отличие от окрестностей и дальних улиц, где я и жил, мне встретилась пожилая женщина. Бабушка сидела на погнутом и треснувшем от старости деревянном стуле, разукрашенном царапинами и подгнившими частями. Её доброе морщинистое лицо украшала родинка под правым косым глазом, а седые волосы были неопрятно собраны в косичку. Старушка смотрела мне в глаза, перед этим хорошо разглядев мой внешний вид, видимо, оценивала меня как человека. Сразу поняв, что она что-то от меня хочет, я остановился возле её столика, который не отличался качеством от того же стула, только имел на себе эдакую простынь, местами обгоревшую. Стоя перед ней, я ожидал услышать хоть что-то, но вскоре понял, что она не собиралась предлагать мне ни мешок семечек, ни каких-либо орешков. Времени ещё целая куча, поэтому короткое знакомство с бедной старушкой ничего не испортит.

Люди вокруг проходили мимо, даже не обращая внимание на сие действо. Кто-то бежал на вокзал, находившийся рядом, оттуда громко доносился гудок поезда. Кто-то болтался с компанией друзей, на вид этим ребятам можно было дать 15 лет. Если честно, один из них выглядел как настоящий фрик: зелёные волнистые волосы, закрывающие глаза, пирсинг на языке и подбородке, странный макияж, состоящий из теней вокруг глаз, небрежно размазанных, будто он рок звезда. Этот парень мне сразу не понравился, я почувствовал отвращение, однако, его весёлому и самоуверенному настрою можно позавидовать. Я понимаю, почему он такой, ибо вместе с ним по площади шёл крупный парень с бритой головой и серьёзным взглядом, они болтали друг с другом, а двое других менее заметных парней пытались не отставать. Ты можешь вести себя как последняя тварь, зная, что на защите тебя стоит бугай с грудой мышц. На них всех были небольшие рюкзаки, похоже, эта компания едет вместе со мной…

Я совсем отвлёкся на тех фриков, забыв про бабушку, что-то хотевшую от меня. Она, дрожащими руками, показала жест, чтобы я наклонился к ней. Делать нечего, не расстраивать же её. Я согнулся, шнурки от моей кофты стукнули по старому столику, мои уши почувствовали холодное, как смерть, дыхание старушки. Поначалу вздрогнув от неожиданности, а потом прислушавшись, я начал разбирать еле понятные слова.

— Возьми с собой… этот дар… Её душа тебе поможет… — Её голос дрожал, буквы проглатывались, отсутствие большинства зубов портило дикцию, она протянула руки к моему уху.

По коже пробежалась рота мурашек, сопровождая авиацию из неприятного холода. Я готов поклясться, что в её сухих руках извивалась небольшое по размерам насекомое! По ушному каналу будто бы что-то проползло, я быстро отпрянул от старушки, испуганно держась за правое ухо. Моё дыхание ускорилось, а ноги сильнее задрожали, ничего лучше, чем сваливать от этой сумасшедшей, я не придумал.