Читаем Денис Давыдов полностью

За эти бои Милорадович представил его к очередному генеральскому чину, реляционная бумага по сему поводу отправилась в главную императорскую квартиру, однако последствий не имела.

В этот период Наполеону удалось-таки потеснить союзные войска. Сначала он сумел вновь возвратить себе Дрезден, не так давно столь блистательно захваченный у неприятеля отрядом Дениса Давыдова, а потом продвинуться далее и занять своими войсками Бреславль.

Все это, конечно, не на шутку перепугало заносчивого Александра I и тугодумного Фридриха-Вильгельма III. Посовещавшись меж собою, они обратились к Бонапарту с предложением о перемирии, на что тот с готовностью согласился. Передышка явно была нужна обеим воюющим сторонам. 23 мая в Плесвице было заключено перемирие, прервавшее военные действия на два месяца.

За два истекших месяца обстановка в Европе во многом изменилась. Окончательно оформилась коалиция против Наполеона. К ведущим борьбу России и Пруссии присоединились Англия, Австрия и Швеция. Англия, по обыкновению своему, собиралась воевать деньгами. Австрия выставляла 110-тысячную армию, в основном ту самую, которая недавно сражалась на стороне Бонапарта. Кое-какие войска решил привести с собою и бывший наполеоновский маршал Бернадот, признанный в свое время под давлением французского императора наследным шведским кронпринцем и получивший с той поры скандинавское имя Карла-Юхана. У этого, конечно, были свои расчеты; он не прочь был возмечтать и о короне Франции, если общими силами союзников удастся свалить Наполеона...

К концу перемирия из войск коалиции были составлены три армии: Богемская (Главная) под командованием австрийского фельдмаршала Шварценберга, Силезская, над которой главноначальствовал прусский генерал Блюхер, и Северная, руководство над которой поручили шведскому кронпринцу Карлу-Юхану, то бишь Бернадоту. Кроме этих сил, выдвинутых в первую линию, как сказывали, была где-то в тылу, между Вислой и Неманом, предводительствуемая Беннингсеном так называемая Польская армия, почитаемая, должно быть, резервной. Основу новых формирований, притом твердую и прочную, везде составляли русские войска.

Общее главнокомандование над всеми армиями Александр I, видимо, в угоду Венскому двору, двойственная политика которого ему была хорошо известна, передал 42-летнему фельдмаршалу Карлу Филиппу Шварценбергу, числившемуся до недавней поры корпусным начальником у Наполеона.

Поначалу после перемирия Денис Давыдов оказался в составе Богемской (Главной) армии. Всеми силами он снова добивался поисковой партии. Наконец получил в командование два казачьих полка, однако ему было предписано соединиться с австрийским кавалерийским отрядом и поступить под начало австрийского полковника графа Менсдорфа. Скрепя сердце пришлось подчиниться. К счастью, командир отряда оказался человеком не робким, знающим и весьма доброжелательным. К своему русскому коллеге он сразу же начал относиться с должным уважением. Давыдов, естественно, платил ему тем же.

В составе союзного отряда Менсдорфа Денис принял участие в нескольких разведывательных поисках, великолепно проявил себя в боях под Рютою, под Люценом, при Цейце, дважды в упорных схватках под Альтенбургом, под Пенигом и Хемницем и, наконец, в жестоком и кровопролитнейшем сражении под Лейпцигом, длившемся с 4 по 6 октября и сразу же получившем название «Битвы народов», где войскам Наполеона хотя и дорогой ценою, но нанесен был сокрушительнейший и поистине невосполнимый урон. Потеряв почти две трети своей армии, Бонапарт после этого поражения уже не смог оправиться и покатился к французским пределам...

За отличия, проявленные в осенних боях, Давыдов еще дважды представлялся к генеральскому чину: сначала своим командиром графом Менсдорфом, а затем и самим главнокомандующим фельдмаршалом Шварценбергом. И вновь был удостоен лишь очередного дежурного монаршего Благоволения.

Денис, конечно, считал себя несправедливо обойденным. Старый добрый приятель его, будущий декабрист, полковник князь Сергей Волконский, которого он знал и по Кавалергардскому полку, и по Прусской кампании 1807 года, и по войне с турками на Дунае, встретившись с ним в эти дни и хорошо зная и о злоключениях Давыдова по занятии Дрездена (он, кстати, деятельно пытался защитить поэта-партизана от неистового гнева Винценгероде), и о неуваженных императором его представлениях к генеральскому чину, говорил ему в успокоение:

— Что же ты хочешь, Денис Васильевич, коли ты не иностранец? Для них наш царь наград никогда не жалеет. А нас же, русских, баловать ох как не любит!..