Читаем Деньги, девки, криминал полностью

Владимир Яковлев стал «коалиционным» кандидатом, вокруг него объединились практически все антисобчаковские политические силы — от «Яблока» до коммунистов. За Яковлева отдали голос не только его принципиальные сторонники, но и те люди, которым надоел Собчак с его краснобайством и пренебрежительным отношением к городу. В апреле 1996 года корреспондент «Литературной газеты» Олег Мороз беседовал с Анатолием Собчаком. Мэр Северной столицы с уверенностью заявил: «Красного мэра в Питере не будет. Ни при каких условиях».[159] Хотя победивший Собчака Владимир Яковлев и не был коммунистом, но он пользовался поддержкой компартии и патриотической оппозиции. Яковлев был полной противоположностью либералам-западникам, олицетворением которых являлся Анатолий Собчак. Так что можно сказать, прогноз Собчака не сбылся.

Между тем Анатолий Собчак со свойственным ему умением находить врагов, что называется, на ровном месте, сам толкнул Владимира Яковлева на это противостояние. В феврале 1996 года Анатолий Собчак на заседании городского правительства неожиданно обрушился с оскорбительной критикой на своего заместителя Владимира Яковлева. Поводом для эмоционального взрыва стал запрос депутата Законодательного собрания Сергея Никешина о том, на каком основании для Владимира Яковлева был приобретен служебный автомобиль «вольво». Факт приобретения служебной машины, который никак не может быть предметом рассмотрения на столь высоком уровне, был преподнесен Собчаком как компромат на одного из руководителей города… Собчак гневно пригрозил Яковлеву, что прикажет начальнику гаража пересадить его на старую «Волгу». Говорят, что именно эта публичная ссора окончательно испортила отношения между Собчаком и его будущим соперником на губернаторских выборах Владимиром Яковлевым. С того заседания, где обсуждалась судьба дорогой иномарки, Собчак и Яковлев вышли врагами.[160]

Накануне президентских выборов 1996 года Ельцин нуждался в сторонниках. Понимая, что борьба с оппозицией может развернуться жесткая и непримиримая, Борис Николаевич и его команда стремились объединить всех приверженцев демократии вокруг первого президента России. Было очевидно, что противостояние Ельцина и Собчака никак не увеличивает шансы Бориса Николаевича вновь занять президентское кресло. Поэтому в администрации президента решили на время забыть о «деле Собчака», смягчить конфликт. Генерал Анатолий Куликов свидетельствует, что о существовании «дела Собчака» узнал, когда был назначен на пост министра — в 1995 году. «В начале апреля 1996 года мне позвонил руководитель ФСБ Михаил Барсуков и предложил: “Анатолий Сергеевич, подъезжайте ко мне. Надо посоветоваться по делу Собчака. Будет Илюшин — помощник президента”. Я отправился на Лубянку. В кабинете Барсукова, кроме приехавшего Виктора Илюшина, уже находились Александр Коржаков и Юрий Скуратов. Обращаясь ко всем нам, Илюшин сказал буквально следующее: “Мужики, сейчас выборы президента… Собчак — доверенное лицо Ельцина. Просьба президента: сейчас прекратить расследование по делу Собчака. По крайней мере, до выборов Бориса Николаевича. После выборов делайте с ним что хотите!..”»[161]

И действительно, на время избирательной гонки в «деле Собчака» наступило временное затишье. Но прошли выборы, и поддержка Собчака перестала волновать Ельцина и его окружение.

Министр юстиции Валентин Ковалев вспоминал впоследствии, как незадолго до губернаторских выборов в 1996 году Анатолий Собчак попросил его о встрече. Разговор с министром петербургский градоначальник начал с печального признания:

— Шантажируют меня, Валентин Алексеевич.

— Кто? — спросил Ковалев.

— Прокурор наш местный и иже с ним.

— Еременко, что ли?

— Он самый.

— И о чем речь?

— Компроматом угрожает. Моими руками пытается решить свои шкурные проблемы. Жилье, видите ли, ему дай; да не где-нибудь, а на Невском… А как дать, если свою квартиру он продал и тем самым права на бесплатное жилье лишился полностью.

Жалуясь Ковалеву, что прокурор Еременко угрожает ему компроматом, Собчак косвенно признал, что таковой компромат действительно имеется. И Анатолий Александрович очень не хочет, чтобы он был обнародован. Но министр юстиции то ли действительно не понял этого, то ли сделал вид. В завершении откровенной беседы Ковалев посоветовал Собчаку сообщить о фактах шантажа в Генеральную прокуратуру, а сам вскоре поговорил о мэре Санкт-Петербурга с Юрием Скуратовым. Выслушав Ковалева, генеральный прокурор сказал:

— Мечется Собчак. Не спится, наверное. Да и как заснуть, когда за плечами такое…

— А что, собственно, «такое»? — не понял Ковалев.

— Ну, как же, махинации с квартирами, вывоз цветных металлов, сомнительные сделки с сомнительными иностранцами… — пояснил Скуратов.

— А как же сообщение Собчака? Оно имеет под собой основания?

— Ни в малой степени. Все это агония субъекта, попавшего в капкан…[162]