Читаем Деньги, девки, криминал полностью

Журналист Лариса Кислинская утверждала в своей нашумевшей статье, что видеокассету ей передал некий рядовой сотрудник МВД. Здесь возникает ряд вопросов. Ведь трудно поверить, что компроматом на министра юстиции мог распоряжаться рядовой сотрудник. Не будет ли более логичным предположить, что если из Министерства внутренних дел и произошла утечка, то санкционировали ее никак не рядовые, а генералы?

А Министерству внутренних дел и Минюсту было что делить, было за что бороться! В 1997 году Борис Ельцин подписал указ «О реформировании уголовно-исполнительной системы МВД Российской Федерации», согласно которому в соответствии с рекомендацией Комитета Министров Совета Европы о единых европейских пенитенциарных правилах предусматривалась передача исправительных учреждений в ведение Минюста — в ведомство, возглавляемое Валентином Алексеевичем Ковалевым. Тюрьмы — этот наводящий ужас карательный исполин, государство в государстве — меняли хозяина. До 1 сентября 1998 года было необходимо передать всю уголовно-исправительную систему страны — с ее многочисленными предприятиями, организациями и всем имуществом — в ведение Минюста. Никто и никогда добровольно не отказывался от капитала, а тюремное ведомство — это баснословный капитал. У МВД были все основания косо смотреть на своего счастливого соперника — Министерство юстиции. За год до этого эпохального события и грянул «банный скандал», толчком к которому послужила видеокассета, таинственным образом переданная журналистам неким «рядовым сотрудником» Министерства внутренних дел.

Конечно, Борис Ельцин при желании мог вывести Ковалева из-под удара, мог потребовать прекратить вторгаться в личную жизнь высокопоставленного чиновника, однако он предпочел министра сдать. Президент Ельцин и премьер Черномырдин, по сути дела, оказались пособниками тех, кто состряпал компромат на Ковалева, пошли на поводу у преступников. От Ковалева все отшатнулись, как от чумного. Люди, которые еще вчера заискивали и подобострастничали, начали делать вид, что и знакомы с опальным министром не были. Пришлось Валентину Алексеевичу убедиться, как коротка память людская, каким дефицитным товаром стала нынче благодарность. Обидно было и то, как легко его сдал Ельцин, не пошевелив даже пальцем, чтобы защитить своего министра. Владимир Бондаренко на страницах патриотической газеты «Завтра» так прокомментировал крах карьеры бывшего коммуниста Ковалева: «Респектабельный доктор юридических наук выжал из оппозиции все, что мог, и продался новым хозяевам. Он стал министром, он определял уровень нашего российского суда. Теперь его купили по-новой бандиты. Криминалы устроили ловушку. Когда министр юстиции становится компонентом криминалитета, он им безопасен. Неизбежно будут сыпаться все крупные дела, исчезать улики и свидетели. Мы присутствуем при крахе всей судебной системы. Не так интересна баня с голыми девочками, как тревожен факт сращивания всей юридической системы с уголовным миром. С такими пленками можно шантажировать любой суд, любого судью. Абсолютно права Лариса Кислинская: “Приятно ощущать себя хозяином «ручного министра»”. То, что случилось с Валентином Ковалевым, закономерно. Это карма перебежчика. Бог указывает предателям их место. За преступлением следует и наказание. И никто не признает перебежчика своим».[80] Бондаренко прав в том, что Ковалева действительно никто не стал защищать. Обнародованный на него компромат оказался не столько губительным, сколько отталкивающим. Порвав с коммунистической оппозицией, Валентин Ковалев не стал своим в команде Бориса Ельцина. На отставку Ковалева эмоционально прореагировал вице-премьер Борис Немцов: «Если по таким мотивам можно отправлять в отставку члена Правительства, то кто же в нем останется? Или стране необходимо Правительство импотентов? Тогда и мне в нем делать нечего».[81] «Мало того, что некие господа без малейшей тени уважения влезли в личную жизнь министра юстиции Ковалева, отсняв некоторые будто бы “компрометирующие” материалы сугубо интимного толка, так они еще и пробуют на этом основании раскрутить кампанию шельмования!» — возмутился Владимир Вольфович Жириновский.[82]