Читаем Дэн Сяопин полностью

Но тут уж не выдержали все более или менее либеральные реформаторы, в том числе и Чжао, объединившиеся против такого мракобесия. «Еще одна культурная революция почти замаячила на горизонте, — вспоминает Чжао Цзыян. — …И настолько мощная, что угрожала экономической политике и реформе»¹¹⁰. Чжао, Вань Ли и другие руководители Госсовета запретили проведение кампании в деревнях, на промышленных предприятиях и в научно-технических учреждениях, а Главпур Народно-освободительной армии — в войсках. И менее чем через месяц эта кампания сошла на нет. 11 февраля 1984 года Ху Яобан заявил, что хотя Дэн и безусловно прав, что поднял проблему, однако методы реализации его «мудрых указаний» на местах оставляли желать лучшего, так что вся кампания оказалось в итоге неудачной¹¹¹. «Дэн не был доволен этим выступлением Яобана, хотя и ничего не сказал», — замечает Чжао¹¹².

Кратковременное перемирие реформаторов-либералов закончилось сразу же после завершения кампании. 26 мая 1984 года Чжао написал Дэну частное письмо, в котором дал понять, что не может работать с Ху Яобаном. «Хорошо еще, что вы с товарищем Чэнь Юнем в добром здравии и физически, и духовно!» — восклицал он, прося сделать что-нибудь для того, чтобы руководство партии было стабильным и крепким¹¹³. Копию он послал Чэнь Юню.

Дэн ничего не ответил и, вместо того чтобы урегулировать отношения двух наиболее крупных членов своей команды, просто положил письмо под сукно. По-видимому, он стал приходить к мысли о том, что Ху Яобана придется снять на предстоящем в 1987 году XIII съезде компартии.

Между тем реформы продолжали углубляться, а ведущие экономисты все активнее разрабатывали их новые концепции. Кое-кто стал говорить о важности перехода на «двухколейное функционирование экономики», что подразумевало необходимость некоего «взаимопроникновения» плана и рынка, а некоторые даже предлагали более либеральные идеи, например, об органическом соединении планового регулирования, осуществляемого на макроуровне, с рыночным на микроуровне. Высказывалась и мысль о развитии прежде всего не директивного, а направляющего планирования, то есть более мягкого, при котором указывается лишь направление развития¹¹⁴.

Одновременно китайские руководители приглашали ученых и бизнесменов из-за рубежа для того, чтобы выслушивать их точки зрения на проблемы реформ в КНР. Иностранные экономисты, включая представителей Всемирного банка, провели обследования, а затем действительно высказали ценные предложения, в том числе о том, что не надо проводить быструю приватизацию. Выразили они и твердую уверенность, что до конца XX века Китай сможет увеличить годовое производство промышленной и сельскохозяйственной продукции в четыре раза. Последний вывод больше всего порадовал Дэна¹¹⁵.

В 1984 году резко ускорился процесс ликвидации «народных коммун». Если в 1982-м, накануне 5-й сессии Всекитайского собрания народных представителей пятого созыва, принявшей историческое решение об их роспуске, этих рудиментов маоизма насчитывалось 54300, а в 1983-м — 40100, то к концу 1984-го осталось всего 249. К весне же 1985 года все «коммуны» исчезли¹¹⁶. Одновременно оказались расформированы большие и малые производственные бригады.

На развитие отношений в китайской деревне в огромной степени повлияли два документа (оба под № 1, только первый был издан в начале 1983 года, а второй — в начале 1984-го; и тот и другой готовились в Центре по сельскому хозяйству при Госсовете). Первый документ, принятый Политбюро 23 декабря 1982 года, разрешал крестьянам нанимать рабочую силу, правда, под эфемерным названием «помощников и учеников» и по тому же принципу, что на мелких предприятиях в городе. Сельские жители получали также право покупать станки, орудия для переработки сельхозпродукции, небольшие трактора, моторные лодки и автомашины. Крестьянам, кроме того, разрешалось заниматься оптовой торговлей, то есть скупать зерно и прочий товар у соседей для реализации на рынке. Второй документ устанавливал длительные сроки семейного подряда (15 лет и более) и поощрял «постепенную концентрацию земли в руках умелых землевладельцев», то есть «кулаков». В этой связи допускался субподряд, иначе говоря, разрешалась передача подряда одним крестьянином другому. При этом оговаривалось: даже те хозяйства, где число наемных рабочих превышает установленное количество (как мы помним, семь человек), нельзя рассматривать как капиталистические¹¹⁷.