Читаем День саранчи полностью

- И надо захватить гомункула - а то он тут всех поубивает.

Тод опять кивнул и вышел за ним на кухню. Карлик прикладывал к голове большой кусок льда.

- А здоровую шишку набил мне желтопузый.

Он заставил их щупать ее и восхищаться.

- Пойдемте домой, - сказал Клод.

- Нет, - сказал карлик, - пошли к бабам. Я только начал заводиться.

- Ну их к черту, - вмешался Тод. - Пошли отсюда. - Он подтолкнул Эйба к двери.

- Руки придержи, сопляк! - взревел лилипут.

Клод встал между ними.

- Спокойно, граждане, - сказал он.

- Ну ладно, только не толкаться.

Эйб важно двинулся к выходу, они - за ним.

Эрл еще лежал на кушетке. Глаза у него были закрыты, и он обеими руками держал себя за низ живота. Мигеля не было.

Эйб хохотнул и весело помотал головой:

- Уделал я пастуха!

На тротуаре он еще раз попробовал заманить их с собой:

- Пошли, ребята, - получите удовольствие.

- Я иду домой, - сказал Клод.

Они подошли с карликом к его машине и посмотрели, как он забирается в кабину. На тормозе и сцеплении у него были специальные надставки, чтобы он мог дотянуться до них своими крохотными ножками.

- Ну, махнем?

- Нет, спасибо, - вежливо ответил Клод.

- Ну и черт с вами!

Так он с ними попрощался. Он отпустил тормоз, и машина укатилась.

24

На другое утро, когда Тод проснулся, голова у него раскалывалась. Он позвонил на студию, сказал, что не придет, и до полудня пролежал в постели; затем пошел в город завтракать. После нескольких чашек горячего чая ему стало легче, и он решил навестить Гомера. Он все еще хотел извиниться.

От подъема в гору к Пиньон-Каньону боль в голове начала пульсировать, и он даже обрадовался, что никто не ответил на его настойчивый стук. Собравшись уже уходить, он заметил, что штора в одном окне шевельнулась, и вернулся, чтобы постучать еще раз. Ответа по-прежнему не было.

Он заглянул в гараж. Машина Фей исчезла, так же как и бойцовые петухи. Он подошел к дому сзади и постучал в дверь кухни. Тишина была какой-то чересчур уж полной. Он тронул ручку и обнаружил, что дверь не заперта. Он несколько раз крикнул «эй», чтобы дать о себе знать, и прошел через кухню в гостиную.

Красные бархатные шторы были плотно задернуты, но он разглядел Гомера, который сидел на кушетке, уставясь на свои руки, лежавшие на коленных чашечках. Он был в бумазейной ночной рубахе, босой.

- Только что встали?

Гомер не пошевелился и не ответил.

Тод сделал еще попытку:

- Ну и вечерок!

Он понимал, что глупо изображать бодрячка, но ничего лучше придумать не мог.

- Здорово я вчера перебрал! - продолжал он и даже попытался хихикнуть.

Гомер не обращал на него ни малейшего внимания.

В комнате все оставалось так же, как прошлой ночью. Столы и стулья были перевернуты, разбитая картина валялась на том же самом месте. Чтобы как-то оправдать свое присутствие, он принялся наводить порядок. Он поднял стулья, расправил ковер и собрал раскиданные повсюду окурки. Потом раздвинул шторы и открыл окно.

- Ну, так уже веселее, а? - бодро спросил он.

Гомер на секунду поднял глаза, потом снова уставился на руки. Тод видел, что он постепенно выходит из оцепенения.

- Хотите кофе? - спросил Тод.

Гомер убрал руки с колен и, спрятав под мышками, крепко зажал - но не ответил.

- Горячего кофейку - что вы скажете?

Гомер вынул руки из подмышек и сел на них. Немного погодя он отрицательно помотал головой - медленно, тяжело, как собака с клещом в ухе.

- Я сварю.

Тод вышел на кухню и поставил кофейник на плиту. Пока он закипал, Тод заглянул в комнату Фей. Она была опустошена. Все ящики комода были выдвинуты, на полу валялись пустые коробки. Посреди ковра лежал разбитый флакон духов, и от всего вокруг разило гарденией.

Сварив кофе, Тод налил две чашки и отнес их на подносе в гостиную. Гомера он нашел в той же позиции - сидящим на руках. Тод пододвинул к нему столик и поставил поднос.

- Себе я тоже налил, - сказал он. - Давайте пейте, пока не остыл.

Тод поднял чашку и протянул ему, но, увидев, что Гомер собирается заговорить, опустил ее и стал ждать.

- Я возвращаюсь в Уэйнвилл, - сказал Гомер.

- Прекрасная идея - замечательная!

Он снова подвинул к нему чашку. Гомер даже не посмотрел на нее. Он несколько раз сглотнул, пытаясь протолкнуть что-то застрявшее в горле, потом заплакал. Он плакал, не закрывая лица и не наклонив головы. Звук был как от топора, рубящего сосну, - тяжелый, гулкий, литой. Он повторялся мерно, но без акцентов. В нем не было развития. Каждый его обрубок был в точности подобен предыдущему. Он ничем не мог разрешиться.

Тод понял, что успокаивать Гомера бесполезно. Только очень глупый человек мог бы на это решиться. Он отошел в дальний угол и стал ждать.

Он уже собрался закурить вторую сигарету, когда Гомер позвал его:

- Тод!

- Я здесь, Гомер. - Он поспешил к кушетке.

Гомер еще плакал, но вдруг остановился - так же внезапно, как начал.

- Да, Гомер? - ободряюще произнес Тод.

- Она ушла.

- Да, я понял. Выпейте кофе.

- Она ушла.

Зная, что он питает большое доверие к пословицам, Тод привел подходящую:

- Меньше на дворе, легче голове.

- Она ушла, пока я спал.

- А вам не один черт? Вы ведь возвращаетесь в Уэйнвилл.