Читаем День проклятья полностью

При этом финансируются любые юридические меры защиты, до тех пор пока не закончатся либо вышеуказанные, либо деньги фонда.

Иными словами, чем сильнее будут вымогать мои деньги, тем быстрее они закончатся – состояние самоликвидируется. Из энергично расширяющегося инвестиционного предприятия «Брасс Кэннон Фаундейшн» превратится в параноидальное существо, стремящееся выжить любой ценой. Мой фонд буквально покончит с собой, но никому не сдастся на милость. Более того – не сможет сдаться: во избежание капитуляции он сожрет сам себя. Мамочке придется подобрать ключ к защите фонда, если она вообще понадеется довести дело до суда. Значит, она истратит больше, чем стоит весь фонд, только на внесение его в список дел, назначенных к слушанию. А буде ей удастся преуспеть в этом, то же самое условие заморозит рассмотрение дела на тысячу лет или больше – сколько понадобится фонду, чтобы выиграть дело или истощиться.

Нетрудно предположить, что, ожесточившись, мамочка все-таки подаст в суд… даже осознавая невозможность получить мои деньги, и сделает это только ради одного – чтобы лишить меня средств. Значит… Пусть сработает моя изощренная защита – в таком случае я выдвину встречные иски о возмещении ущерба.

Ох, и презабавная штука – эти защитные инструкции. Можно создать и спустить с цепи такого юридического монстра, что потом с ним десятилетиями не сладишь.

Например, дело о долларе деда Купера длится уже пятьдесят лет, и похоже, юристы будут биться с этим до конца сто-летия, когда его доллар станет дороже всей планеты.

Вот вкратце его история.

Дед Купер считал себя большим умником. Он приобрел траст стоимостью в один доллар, доходы от которого завещал первому ребенку своей единственной дочери по достижении им двадцати одного года. Кстати, тогда его дочери было четыре годика. Потом дед умер, оставив электронную инструкцию (ее быстренько обозвали «крестной феей» ), оперирующую трастом без помощи человека. Программа сначала вложила доллар в китайские трудовые соглашения, а потом в оптическую промышленность – за три недели до Пакистанского договора. После этого приобрела фьючерсные акции микробиотехнологической «Эппл» фирмы за восемнадцать дней до реализации проекта «Пепин», и так далее. За пятнадцать лет электронный «дядюшка Скрудж» довел состояние покойного деда Купера до миллиона. Оно и неудивительно: со скоростью шестнадцать миллиардов операций в секунду, наверное, можно вычислить, где ожидается большая игра на повышение.

Уильма Купер родила близнецов с помощью кесарева сечения. Акушер потом кусал себе локти. Мама и папа Купер, чувствуя ответственность за будущее своих детей, создали электронных «ангелов-хранителей», контролирующих и защищающих юридические и финансовые интересы дедушкиных внуков. Так уж случилось, что в результате несчастного случая погиб папа Купер, у мамы Купер парализовало ногу. «Ангелы-хранители» близнецов немедленно приступили к действиям, и в течение трех дней каждый из них вчинил целую кучу исков своему конкуренту. «Ангел» близнеца Б хотел оттяпать у близнеца А половину денег, утверждая, что без вмешательства врача близнец Б родился бы первым. «Ангел» близнеца А обвинил близнеца Б в клевете, психической неполноценности, покушении на жизнь, извращении намерений и злостном сутяжничестве. Оба «ангела» также подали в суд на акушера, на больницу, где дети родились, и на охромевшую маму Купер, которая подписала согласие на кесарево сечение, заставляя ее возместить крупный материальный ущерб, который они понесли, будучи вынуждены возбудить дела против некомпетентного врача, больницы и самой мамы. Близнецы тем временем оставались в блаженном неведении относительно судебных баталий ради защиты их интересов, потому что им в то время было всего по два годика.

Продолжать?

Что ж… дальше еще интереснее. Выяснилось, что сверхпредусмотрительные мама и папа, опасаясь несчастного случая, бесплодия, выкидыша и т. п., поместили на хранение в детский центр Нортриджа три яйцеклетки и шесть пробирок со спермой.