Мы падали! От испуга я не мог даже кричать. Лиз высвободила парашют – я слышал, как вытягивается купол со стропами. Потом – ф-ф-фу-у! – парашют наполнился воздухом, огромная невидимая рука подхватила нас, и мы медленно поплыли в красном тумане, снижаясь по пологой кривой.

– Дьюк! С тобой все в порядке? Ответа не последовало.

– Позаботимся о нем позже! – резко сказала Лизард. – Лучше следи, нет ли где просвета. – В следующую секунду она уже говорила по рации: – Утята!

Поворачивайте назад! Держитесь подальше от розовых облаков! Говорит «Банши-6»! Мы падаем! Повторяю: поворачивайте назад! Держитесь дальше от розовых облаков! Они состоят из какой-то пыли! Пыль забивает моторы и вспыхивает как порох! Конец связи. Переключайтесь на прием!..

Я смотрел на приближающуюся землю.

– Похоже, дюны.

– Неплохо, – откликнулась Лиз. – Держись крепче!

Она резко развернула машину и нацелилась на пологий склон. И тут я увидел, что дюны вовсе не песчаные, а розовые! Мы врезались в них с грохотом, треском и шипением…

В. Куда хторранин отправится на пикник?

О. В Рим.

13 ТОРТ

1. Движущееся тело всегда направляется не в ту сторону.

2. Тело в состоянии покоя всегда находится не в том месте.

3. Чтобы вывести тело из вышеупомянутых состояний, всегда требуется больше энергии, чем вам хочется, но не настолько, чтобы это оказалось непосильной задачей.

Потом все стихло. И стало розовым. Сквозь розовые стекла пробивался розовый свет Вертушка лежала носом вниз на склоне. Она ударилась брюхом о гребень розового бархана, подпрыгнула, еще не погасший парашют потащил ее дальше. Она снова ударилась о землю и скользила по склону, пока не зарылась носом, наткнувшись на какое-то препятствие. Хвост, двигаясь по инерции, задрался вверх. Хорошо еще, что мы не опрокинулись.

Сердце стучало, как отбойный молоток. Глупо уцелеть в авиакатастрофе, чтобы тут же загнуться от сердечного приступа. Я сосчитал до десяти, потом еще раз и еще…

Запахло чем-то сладким. Хотел бы я знать, во что мы вляпались. Тишина стояла неправдоподобная, словно мы въехали в розовое суфле. Звук собственного дыхания казался мне неестественно громким.

– Полковник?

– Со мной все в порядке. Как вы?

– Нормально.

Я отпихнул от себя наполовину надутый аварийный амортизатор. Из него с шипением вышел воздух.

– Дьюк! – позвал я. Он не отвечал.

– Можно включить хоть какой-нибудь свет?

– Подождите. – Защелкали тумблеры. Лиз шарила руками по приборной доске. – Попробуем это…

Не знаю, что это было, но оно сработало. Приборы ожили, на панели загорелись лампочки, экран снова замерцал. Запищало сразу несколько аварийных датчиков.

– Да заткнитесь вы! – Лиз нажала на какие-то кнопки, и писк прекратился. – А теперь примем кое-какие меры на случай пожара…

Послышалось шипение, и неожиданно воздух стал влажным. Запахло ментолом. Лиз включила радиопередатчик.

– Утята, говорит «Банши-6». Мы сели и пока целы. Один из членов экипажа, возможно, ранен. Не следуйте за нами и не пытайтесь нас выручать. Розовые облака опасны.

Вы меня слышите?

Несколько секунд передатчик трещал от помех, потом прорвался по-военному четкий голос:

– Вас слышу. – И менее официально добавил: – Как вы себя чувствуете, полковник?

– Немного злюсь.

– Вас понял. Не отключайтесь, мы пеленгуем вас. Что произошло?

– Мы врезались в плотные облака.

– Да, мы их видим. Они ползут к югу и похожи на огромный розовый ковер. Спасибо за предупреждение. Чтобы не столкнуться с ними, летим над океаном. Что это за чертовщина такая?

– Пока не знаю, но от нее взрываются двигатели. Мы потеряли несущий винт и оба движка. Пришлось спускаться на парашюте. – Поколебавшись секунду, Лиз добавила:

– Сообщите в Денвер, что именно эта штука сбивает скайболы. Они как бы налетают на стенку из сахарной ваты. – Она принюхалась. – И пахнет она как сахарная вата.

– Хорошо. Мы засекли вас. Как только ватные облака пройдут, сразу вышлем спасательный корабль.

– Благодарю. Приемник будет работать на этой волне, пока не кончится питание.

Конец связи.

Она пошарила под креслом, удовлетворенно крякнула и протянула мне что-то. Это оказался фонарь.

– Посмотрите, что с Дьюком. И аккуратнее. Круто очень. Попробую включить аварийные энергетические установки.

Вертолет действительно так круто накренился вперед, что я не смог развернуть кресло. Крен был не меньше тридцати градусов. Я расстегнул привязные ремни и сразу же чуть не ткнулся носом в приборную доску.

– Аккуратнее, я же предупредила.

– Хорошо, попробую.

Изогнувшись, я направил луч фонаря в хвост. Дьюк растянулся в правом фонаре наблюдателя, как в лузе. Его голову я не видел – она свисала ниже уровня палубы, да и весь он лежал вверх тормашками. Я пополз туда.