Читаем День проклятья полностью

Два робота расчистили и вытоптали на лугу большой, геометрически правильный круг – арену.

Я снял шорты, сел посредине – и дал волю воображению. Закрыв глаза, представил себе, будто нахожусь в окружении кроликособак. И червей.

Сижу в чем мать родила перед любопытствующим червем.

Меня пробрала дрожь. И не потому, что дул холодный ветер.

Я попытался воссоздать запах червя, его вид, ощущение от прикосновения к его колючему меху. Я старался представить, какие эмоции испытаю, стоя голым перед хторранином, но, кроме ужаса, не чувствовал ничего.

В первый день кроликособаки не появились.

Не было их и на второй день.

Мы старались держаться поближе к замаскированным вертушкам и нервничали.

Флетчер продолжала тренировать меня. Мы разучивали упражнения по общению, самоуглублению, контролю над опасной ситуацией – на первый взгляд бесполезные вещи, и все же… В результате я почувствовал себя центром здешнего мирка. Все замыкалось на мне. Я стал четче понимать свое предназначение.

Тренинг не прекращался ни на мгновение.

Ежесекундно Флетчер могла задать любой вопрос, например:

– Что ты сейчас делаешь?

– Ем.

– Почему ты ешь?

– Потому что я голоден.

– Зачем ты ешь?

– Чтобы поддержать силы для выполнения задачи. Все это напоминало бы уроки катехизиса… если бы я не знал, что на самом деле кроется за этим, и потому говорил правду.

– В чем состоит твоя задача?

– Установить контакт с кроликособаками, чтобы создать пространство, пригодное для обмена информацией.

– Молодец. Чего еще тебе хочется?

– Я бы очень хотел… пообщаться с Лиз, но сейчас не должен этого делать.

– Отлично, Джеймс. Что-нибудь еще? – Нет.

Я чувствовал, что перехожу на другой уровень самосознания. Он отличался глубиной.

Я ощущал собственную силу, словно был творцом всего сущего – леса, лугов, холмов, безмятежных далеких лиц.

Особенно лиц. Они так далеко от меня. Мое племя. А я его вождь? Не… совсем.

Я… шаман.

Странное состояние.

Я решил прогуляться по лесу.

Флетчер отрицательно помотала головой.

Настаивая, я заявил, что это поможет мне окончательно очиститься.

Она согласилась при условии, если сзади пойдет охрана.

Это меня не устраивало.

Она сдалась и разрешила.

Я знал, что солдаты будут незаметно следовать за мной, но это меня не волновало – лишь бы я их не замечал.

Лес был величественный. Плотный балдахин из ветвей с широкими темными листьями скупо пропускал свет, подрумянивавший бронзовые стволы деревьев. Иглы света можно было потрогать, в них плясали золотые пылинки.

Ветер расчесывал вершины деревьев, между которыми проглядывало ярко– голубое небо. Испещренная солнечными зайчиками листва шумела торжественно, как орган.

Подошвы тонули в ковре свежей зеленой хвои, покрывавшей мягкую коричневую землю.

Я глубоко вдохнул. Воздух пахнул блаженством: соснами, жимолостью и целым букетом зеленого. На розовое не было и намека.

Я мог бы остаться здесь навечно.

Откуда-то доносился шум ручья. Я направился к нему и… … передо мной открылась поляна.

Буйство цвета, роскошь и блеск, от которых стало больно глазам.

Такого еще никто никогда не видел на планете Земля!

Колеблясь, я ступил на нее.

Пурпурный плющ с бледно-фиолетовым и и белыми полосами, свернувшись, подался в стороны. Темные волочащиеся кусты выбросили в воздух снопы серебряных искр.

Тоненькие красные побеги поднялись с земли султанами черных и розовых перьев.

И повсюду – цветочные мандалы, от которых невозможно оторвать глаз. Цветы стлались ковром, по которому пробегали бесконечные волны. Они то высоко поднимались, то ниспадали с засохших деревьев, свисали с веток причудливыми водопадами. Королевское зрелище!

Я замер, в изумлении раскрыв рот. Человеческий глаз не мог различить сотни оттенков серебряных и алых, оранжевых и темно-синих, почти черных, анилино-во-красных, желтых и голубых каскадов.

А какие ароматы!

Меня омывали волны запахов свежеиспеченного хлеба, земляничного варенья, свежих сливок, яблочного напитка, персиков – и много еще, чему я не знал названия.

Темно-пурпурный запах, чуть приправленный алыми ароматами; сладкие аккорды золотисто-маково го благоухания. Опьяняющие ароматы чародейства, преддверие хрустальных врат рая и радостного низвержения в преисподнюю.

Я забыл о том лесе, который оставил за спиной.

Проклятье! Почему это гиблое место так прекрасно?

Утром третьего дня датчики приборов отметили червя на восточной опушке леса.

Тихий голос сообщил:

– Кажется, я что-то вижу.

Мы сгрудились у мониторов. На большом экране червь казался маленьким. Он, приподнявшись, балансировал на гребне склона и выглядел озадаченным. Его глаза поворачивались так и эдак, пока он изучал маскировочные купола посреди луга.

Червь прополз немного вперед… и остановился, явно колеблясь. Его глаза опять задвигались. Назад. Вперед.

Мы включили максимальное увеличение. Глаза червя спрятались в складках кожи, потом снова выкатились.

Обернувшись, он посмотрел назад, затем снова задвигал глазами.

Мне показалось, что я понимаю его чувства. Это был пятилетний ребенок, увидевший нечто очень интересное, но не знающий, стоит ли обследовать это самостоятельно или лучше позвать маму.