Отказ от материнства. Документ о расторжении семейных отношений, зарегистрированный сегодняшним числом, и так далее и тому подобное… Внесен в книгу актов гражданского состояния в Санта-Крузе. Подписан. Скреплен печатью.

Нотариально заверен.

Теперь я ничей.

Красота! Я рухнул в кресло.

Она разозлилась.

Нет! Ее злость перешла все границы.

Навсегда.

Я метался между яростью и печалью и не мог разобраться, что сильнее. Как она могла так поступить? Хотя я заслужил это! Но как я мог проявить ослиную тупость? Ведь она не требовала слишком много! Я должен был уступить, но и мамуля тоже должна была пойти навстречу! Как же мы оба вляпались в это, черт возьми?

Я знал как. Не оставил за ней последнее слово, а она не отдала его мне. Так начинались все наши споры – и так заканчивались. Я не знал, кто виноват больше – я или мать.

Я. Нет, она. Она должна была подождать, но не стала этого делать – и теперь ничего нельзя исправить.

Но опять-таки что же ей оставалось? Ведь мои поступки тоже в общем-то были необратимы.

Она могла воспринять их только как отказ. Я не оставил ей выбора, не так ли?

Но сделать такое?..

Обида по-прежнему не проходила. Я развернул вторую бумагу, перечисляющую судебные запреты. Мне запрещалось звонить ей, писать, общаться любым иным способом.

Даже через адвоката. Мой адвокат мог лишь обратиться к ее адвокату, если мне понадобится что-то сообщить ей или спросить. Но, конечно, еще до того, как я спрошу, ответом будет «нет».

Следует отдать ей должное. Она оказалась такой же предусмотрительной, как и я.

Даже еще предусмотрительнее. Впрочем, это закономерно: крючкотворству я научился у нее.

Третья бумага представляла собой финансовый отчет с приложенным к нему чеком на сумму 193 076,13 доллара! Моя доля наследства отца. Мамочка ловко воспользовалась правом на выкуп моей доли. Отныне я не имел никакого отношения к «Маккарти инвестмент траст». Мне дали хорошего пинка под зад.

Ловкий ход – она не упустила свой шанс.

Но зачем мамуля, имея доступ к этим деньгам, настаивала на моем вкладе в дурацкое предприятие Уайза? Разве что уже отдала ему свою часть, а он ее промотал.

Нет, мать не могла так сглупить.

Могла!

Она отказалась от меня.

Это была не ее идея. Его. От меня надо избавиться, чтобы он занял мое место. А я теперь лишен возможности защищать ее. Моя тупость послужила тому гарантией.

Я даже не могу возбудить иск, потому что она исключила меня из дела.

Чтобы защитить мать, оставалось только убить этого ублюдка.

Только вот в чем вопрос: хочу ли помогать? Может быть, она заслуживает этого паразита?

А может, я заслужил все это? Проклятье! Я даже не могу извиниться – ей не передадут мое письмо.

– Это не смешно, – сказал я стене. – Со мной случались забавные вещи, но сейчас мне не смешно.

Никто не ответил.

Я остался наедине со своей болью. Так отвратительно я себя еще не чувствовал..

– Ладно, Вселенная, – заявил я, глядя в потолок. – Выкладывай свои сюрпризы!

Что бы это ни было, пусть произойдет сейчас, пока я готов. Сейчас любая пакость будет для меня облегчением.

Но ничего не произошло.

В. Что, по мнению хторранина, делает парочка, занимающаяся любовью?

О. Готовит ему завтрак.

47 « РЕШАТЬ ДОЛЖНЫ ВЫ САМИ...»

Только спустя какое-то время я заметил на столе курьерский сейф – большой серый пенал, какими пользуются в Спецсилах. Ключом к нему служил отпечаток моего большого пальца. Внутри пенала оказались три довольно толстые книжки с инструкциями.

Кто-то поработал на совесть прошлой ночью. Все утро я читал, и удивление мое возрастало. Ко мне прислушались! В первой брошюре говорилось, как военные доставят научную группу на место и обеспечат незаметное прикрытие. Вертолеты будут тщательно замаскированы.

Во второй перечислялись обязанности команды наблюдения, и в том числе меры по тщательной маскировке мониторов.

Третья брошюра содержала все, что мы знаем и чего не знаем о хторрах и кроликособаках.

Но почти ничего не говорилось о том, как войти с ними в контакт.

Правда, на этот счет у меня было собственное мнение. Я собирался последовать совету Теда-Тэнджи – слушать всем своим существом.

Я пытался представить себя сидящим и беседующим с кроликособакой, но не мог.

Самое большее, что приходило в голову, – присоединиться к их танцу.

В конечном итоге не повредит встретиться с доктором Флетчер. Просунув голову в дверь ее кабинета, я спросил:

– У вас найдется свободная минутка?

Она подняла голову от бумаг, которые читала, одновременно поглощая бутерброд:

– А, Джеймс. Заходите. Вы прочли инструкции?

– Да. Потому и пришел. – Я сел напротив. – Надо полагать, меня все-таки не сбросили со счетов.

– Об этом и речи не было, – сказала она. – Хотите чаю?

– Сегодня только чай?