Читаем День полнолуния полностью

Может быть, Тимур ответит мне утром? Может быть, он уже спит? Что он вообще может делать сейчас? Задумавшись, я вдруг понимаю, что понятия не имею, что может Тимур делать ночью. В том случае, конечно, если дела не заставляют его задерживаться на рабочем месте. Впрочем, о чем тут гадать? Наверняка спит в своей постели, а рядом на подушке покоится голова его жены. И ночной ветерок поигрывает легкой тюлевой занавеской на окне. Думать об этом оказывается до странности больно.

Конечно же, я знаю, как выглядит его квартира – гостиная, кабинет, спальня… Помню, кажется, каждый предмет мебели, каждую деталь обстановки. Но вовсе не потому, что некогда могла чувствовать себя у него как дома, как бы мне этого ни хотелось. Нет, на то была совершенно прозаическая причина…

Я снова закрываю глаза. Мотор автобуса тихо размеренно гудит, асфальт под колесами будто пружинит. А в голове у меня ярко вспыхивают воспоминания.

* * *

За семнадцать лет службы в разведке за плечами у меня было многое. Та, первая операция в Таджикистане стала лишь началом моего боевого пути. После были и Афганистан, и Ливия, и Северный Кавказ. Первые годы службы, несмотря на то что начальство особенно ценило мои навыки по раскапыванию и обработке информации, а также способность вынести на основе полученных данных вердикт, разработать наиболее удачные стратегии для дальнейшей работы по определенному направлению разведки, у меня нередко бывали и силовые задания. Да, мне приходилось стрелять и обезвреживать. Да, нам голыми руками приходилось расчищать авгиевы конюшни, и те, кому удавалось на нашей работе сохранить оптимизм, крепкий сон и душевное здоровье, могли считать себя счастливчиками. Но после операции во время военного конфликта в Ливии, где я получила контузию и долгое время вынуждена была лечиться в госпитале, силовые задания для меня остались в прошлом, и я практически полностью переключилась на аналитику.

На какое бы то ни было семейное счастье при избранной мной профессии, конечно, рассчитывать не приходилось. Вечная жизнь на грани, от очередной заварушки к другой. Перелеты, задания, направления на новое место. Тут уж не до красивых сказок с «жили долго и счастливо» в конце. Спасибо, если удалось урвать при временном затишье кусок короткого счастья с таким же, как ты, бойцом невидимого фронта. Связи с гражданскими же в нашем ведомстве не то чтобы напрямую запрещались, но уж точно не приветствовались.

Жалела ли я о том, что лишила себя семьи? Нет, не особенно. Еще на втором курсе нам четко объяснили, что наша семья, наши отец, мать, муж и дети – это Родина и высшим благом, высшим долгом для нас является служение ей. И я, в общем, чувствовала себя в своем положении привычно и естественно. Лишь в редкие минуты тоски мне вдруг почему-то начинало представляться, как я беру на руки девочку, дочку, зарываюсь лицом в ее пахнущие ванилью волосы и чувствую себя абсолютно, беспримесно счастливой. Но времени на такие вспышки рефлексий у меня обыкновенно не было.

В один из дней меня вызвал к себе мой непосредственный руководитель генерал Голубев и, скомандовав «Вольно!», объявил:

– Вот что, друг ты мой, бывала ли ты когда-нибудь в Сунжегорске?

Я пожала плечами.

– Бывала, конечно. Помните, четыре года назад мы там работали по Агееву.

– Угу-угу, – покивал Голубев и насупил кустистые седые брови. – Значит, и знакомые у тебя там остались?

– Это вряд ли, – помотала головой я. – Я же в тот раз занималась исключительно аналитикой, с базы почти не выезжала. В городе бывала всего несколько раз.

– Прекрасно, – почему-то обрадовался Голубев. – Тут, видишь ли, какое происшествие. Совершено покушение на главу региона Асланбекова. Злоумышленника задержать не удалось, но при расследовании появились основания полагать, что руку к этому делу приложил министр внутренних дел республики Сайдаев. Мы вот тут подумали и решили, что нужно бы присмотреться к этому кадру внимательнее. Человек он вроде бы как с заслугами, несмотря на молодость, и все же есть в его биографии кое-какие странности. Был по юности замешан в одной некрасивой истории с моджахедами. Вроде бы полностью оправдан, кровью доказал свою преданность России. А все-таки, сама понимаешь, осадочек остался. И теперь, когда такое дело, да еще и улики указывают на него… В общем, необходимо разобраться.

Ситуация показалась мне предельно ясной, и я кивнула.

– Уяснила. Что от меня требуется?

– В данный момент его пресс-секретарь уволился по семейным обстоятельствам, что нам очень на руку.

– Так-таки сам уволился? Или ему сделали предложение, от которого невозможно было отказаться? – поддела я.