Это требовало быстрой работы в колоссальном масштабе, ибо Окленд и прилегающие местности скоро обратили внимание на эти грандиозные закупки. Но у Пламенного были наличные деньги, и он всегда руководился правилом быстро наносить удары. Раньше, чем другие успели понять, в чем дело, он спокойно заключил немало сделок. В то время как его агенты скупали отдельные уголки и большие участки в самом сердце делового центра и большие пространства земли для постройки фабрик, Пламенный добился льгот в городском совете, наложил руку на две неудачливые водопроводные компании и восемь или девять линий городских железных дорог, захватил реку Окленд и прибрежную полосу бухты для своей системы доков. Уже много лет прибрежная полоса была предметом судебного спора. Пламенный взял быка за рога: он выкупил землю у частных владельцев и в то же время арендовал ее у отцов города.

К тому моменту, когда Окленд стал обращать внимание на эту небывалую деятельность в таком крупном масштабе и старался угадать, к чему она ведет, — Пламенный тайком купил главную республиканскую газету и главный демократический орган и храбро перебрался в свою новую контору. По необходимости контора была поставлена на широкую ногу, занимая четыре этажа единственного современного конторского помещения в городе — и единственного дома, которому, по мнению Пламенного, в будущем не грозила сломка. Тут были десятки отделов и сотни клерков и стенографисток.

Пламенный говорил Диди:

— Ну, теперь целая куча обществ и компаний: Синдикат по продаже и покупке земельных участков Аламеды, Объединение городских железных дорог, Транспортная контора Иерба Буэна, Объединенная водопроводная компания, Пиедмонтское общество по покупке и продаже недвижимости, отдельные компании Фервью и Портола и еще полдюжины других, нужно посмотреть в блокноте, как они называются. Имеется еще Пиедмонтская прачечная и Рэдвуские объединенные каменоломни. Начав с нашей каменоломни, я кончил тем, что заполучил их все. И есть у меня судостроительное общество, для которого я еще не придумал названия. Так как мне придется завести свои пароходы — я решил строить их сам. Они будут готовы к тому времени, как закончится постройка дамбы. Фью! Это наверняка побьет покер. К тому же я имел удовольствие проглотить грабительские банды. Водопроводные компании все еще воют. Я их здорово прищемил. Они уже совсем запутались, когда я явился и прикончил их.

— Но почему вы их так ненавидите? — спросила Диди.

— Потому что они — трусливые хорьки.

— Но вы ведете ту же игру, что и они.

— Да, но совсем иначе. — Пламенный задумчиво посмотрел на нее. — Когда я говорю — трусливые хорьки, я именно это и хочу сказать — трусливые хорьки. Они выдают себя за игроков, а на тысячу не найдется ни одного, у которого хватило бы духу быть игроком. Все они короткохвостые кролики, а делают вид, будто настоящие лесные волки. Они вечно стараются что-то сделать, но при первом же тревожном сигнале поджимают хвосты и удирают в кусты. Смотрите, что получается. Когда крупные акулы хотят сбить медные акции, они посылают Джэйки Фэллоу на Нью-Йоркскую биржу орать: «Покупаю в любом количестве медные акции по пятьдесят пять!» А медные акции стоят на пятидесяти четырех. И в тридцать минут эти кролики, иные называют их финансистами, поднимают медные акции до шестидесяти. А уже через час они кидаются в кусты и снижают акции сразу до сорока пяти и даже до сорока.

Они расчищают дорогу для крупных акул. Ограбив сосунцов, крупные акулы вылезают и поднимают акции. Или же крупные акулы пользуются этой мелюзгой, чтобы грабить друг друга. Таким именно путем, во время паники, трест и проглотил Читтанугскую угольную и железную компанию. Панику устроил трест. Ему нужно было сломить два крупных банковских общества и ущемить несколько крупных акул. Этой цели трест добился, напустив кроликов. Кролики свое дело сделали прекрасно, и трест собрал угольные и железные акции. Ведь всякий человек с головой может спугнуть кроликов в кусты. Сам-то я их не ненавижу — просто ни в грош не ставлю их цыплячьи душонки.

Глава XVII

На несколько месяцев Пламенный ушел в работу. Траты были огромные, а никаких прибылей не поступало. Помимо поднятия цен на землю, Окленд никак не реагировал на его появление на финансовом горизонте. Город ждал, чтобы он себя проявил, а Пламенный времени не терял. Во главе различных отраслей своего дела он поставил лучших специалистов. Он не терпел промахов и с самого начала повел правильную линию; так, он пригласил Уилкинсона, почти вдвое увеличил его огромное жалованье, привез его из Чикаго и поручил организацию городских железных дорог. День и ночь артели работали на улицах. И день и ночь копер[14] вбивал сваи в тинистое дно Сан-Францисской бухты. Предполагалось построить дамбу в три мили длиной, и все эвкалипты, покрывавшие холмы Беркли, пошли на сваи.