Читаем День пламенеет полностью

И подобно тому, как старые охотничьи инстинкты проснулись в тот день в волкодаве, — так в этот момент и в нем воскресла былая тяга к золотоискательству. Бросив молоток и коловорот, но захватив кирку и лопату, он полез по оползню туда, где можно было разглядеть смутные очертания выступающей скалы, полуприкрытой надпочвенным слоем. Все это едва можно было различить, но его наметанный глаз сразу заметил здесь скрытое наслоение. То здесь, то там он обрушивался с киркой на рассыпающуюся скалу и отгребал лопатой землю. Несколько раз он исследовал скалу. В некоторых местах она была такой мягкой, что куски ее он мог отломать руками. Поднявшись футов на двенадцать выше, он снова пустил в ход кирку и лопату. И на этот раз, счистив со скалы надпочвенный слой к вглядевшись, он выпрямился и ахнул от восторга. Затем, как олень у водопоя, опасающийся врагов, он быстро огляделся, чтобы посмотреть, не следит ли за ним чей-нибудь глаз. Он усмехнулся над собственной глупостью и вернулся к исследованию глыбы скалы. Косые лучи солнца падали на нее, и вся она блестела, покрытая крохотными пятнышками чистого золота.

— Из-под корней травы, — с благоговением прошептал он, вонзая кирку в рыхлую поверхность.

Казалось, он перерождался. Никогда кварта коктейля не могла вызвать такого румянца на его щеках и такого огня в глазах; работая, он был захвачен старой страстью, которая владела им почти всю его жизнь. Безумие охватило его и росло с каждой минутой. Он работал как сумасшедший, пока не стал задыхаться от усилий, а пот капал с его лица на землю. Он исследовал местность до противоположного конца жилы и снова вернулся назад. На полпути он раскопал красную вулканическую землю, смытую с выветрившегося холма наверху, и наткнулся на кварц — гнилой кварц, который ломался и крошился в его руках и оказался смешанным с чистым золотом.

Временами его работа влекла за собой маленькие обвалы, и ему приходилось копать снова. Один раз он скатился на пятьдесят футов вниз по склону каньона, но сейчас же пополз вверх, не давая себе времени отдышаться. Он наткнулся на кварц, который оказался совсем мягким, почти как глина, и здесь золота было больше, чем где бы то ни было. Здесь оказалась настоящая сокровищница. Он исследовал на сотню футов вверх и вниз границы россыпи. Он даже вылез на край каньона, чтобы осмотреть вершину холма и найти наружный конец жилы. Но с этим можно было подождать, и он поспешил назад к своей находке.

Он работал, все так же безумно спеша, пока утомление и невыносимая боль в спине не принудили его остановиться. Он выпрямился, держа в руке кусок золотоносного кварца. Пока он, наклонившись, стоял, пот капал с его лба на землю, а теперь стекал ему в глаза и слепил его. Он стер его тыльной стороной руки и вернулся к тщательному исследованию золота. Здесь будет тридцать тысяч на тонну, быть может, все пятьдесят, а не то и больше — в этом он был уверен. И пока он глядел на золотую приманку, ловил ртом воздух и стирал пот, его живое воображение безостановочно работало. Он увидел железную дорогу, которая должна пройти от равнины через верхние пастбища, он выравнивал холмы и строил мост, переброшенный через каньон. Все вставало перед ним как живое. По ту сторону каньона было подходящее место для толчейной мельницы — там он и воздвиг ее; увидел он и бесконечную цепь ведер, висевших на канате и приводимых в движение силой тяжести, они должны были перевозить руду через каньон к толчейной мельнице. И весь рудник вырос перед ним и под ним — туннели, шахты, галереи и подъемные машины. Гудки рудокопов звучали в его ушах, а с противоположной стороны каньона доносился грохот мельницы. Рука, державшая кусок кварца, дрожала, и он чувствовал какое-то нервное биение под ложечкой. И вдруг он понял, что ему хочется выпить — коктейля, виски, чего-нибудь спиртного.

И в этот момент, когда он весь потянулся к алкоголю, он услышал слабый и далекий, спускавшийся вниз в зеленую бездну каньона голос Диди:

— Сюда, цып-цып-цып-цып-цып! Сюда, цып-цып-цып!

Его поразило, как быстро пролетело время. Она оставила свое шитье на веранде и кормила цыплят, перед тем как готовить ужин. День клонился к концу. Он не подозревал, что отсутствовал так долго.

И снова раздался зов:

— Сюда, цып-цып-цып-цып-цып! Сюда, цып-цып-цып!

Так она сзывала их всегда — сначала пять раз, а потом три. Он давно уже это заметил. И от этих мыслей о ней родились другие мысли, и великий страх отразился на его лице. Ибо ему показалось, что он уже почти ее потерял. За эти безумные часы он ни разу о ней не вспомнил.

Он бросил кусок кварца, спустился и тяжело побежал вверх по тропинке. На границе расчищенного участка он замедлил шаги и почти прокрался в удобный уголок, откуда мог смотреть, оставаясь сам невидимым. Она кормила цыплят, бросая им пригоршни зерна и смеясь над их суетливостью.