Читаем День Нептуна полностью

— У вас раньше было свое королевство, профессор? Эмильда рассказывала, что его завоевала Нептуния. Не собираетесь вернуться в Гарлитем? Нептунии уже нет, никто не помешает.

На лице Штрэкса мелькнула грустная улыбка:

— Мой сын сейчас пытается наладить там жизнь. Королевство долго находилось под антипосейдонской властью, забившей головы людям гадкой идеологией.

— У вас есть сын? Я знаю, что у вас была дочь… она погибла, — притихшим голосом вымолвила Марина. — О сыне я не слышала.

— Домиру предстоит нелегкая работа. Привести в чувство граждан Гарлитема, заразившихся вирусом антипосейдонства, будет непросто, — с горечью произнес профессор. Он не касался темы гибели дочери, но Марина догадывалась, что причина скорби в голосе и глазах заключалась больше в упомянутой девушке, которая спасла жизнь Солике, чем в антипосейдонском настрое гарлитемцев.

Тут она подумала, что территория, принадлежавшая Нептунии, перешла к Аиду. Марина спросила:

— Аид не против, что ваш сын распоряжается делами в Гарлитеме? После завоевания это королевство присоединили к Нептиду.

— Домир подал иск в Совет Всех Морей, и Аид без вопросов согласился отдать территорию Гарлитема, — сказал профессор.

Задумавшись, Марина замолчала. Потом взглянула на небольшое королевство в западной части Средиземного моря и сказала:

— Просто взял и отдал?

— Да, Ваше Величество. Аиду сейчас меньше всего нужны проблемы с законом. Слишком нестабильно у него всё в Нептиде. Куда еще отстаивать права на территорию, которую бывшая правительница Нептида незаконно присвоила.

Марина вспомнила слова Эмильды о вероятности планов Аида выменять ее на возможность править Нептидом. И ее посетила мысль. Аиду не жалко отдать Гарлитем, потому что он может рассчитывать на скорое завоевание Маринии, размеры которой значительно превосходят размеры Гарлитема. Отдаст антипосейдонцам Марину, а сам захватит ее королевство. Будто прочитав ее мысли, Штрэкс сказал:

— В свое время Нептид стал чуть больше Маринии благодаря завоеванию Гарлитема. Теперь Мариния — опять самое крупное королевство в Средиземном море.

«Проклятье! Аид точно затеял вернуть Гарлитем, чтобы расположить к себе Совет Всех Морей, а потом, когда я окажусь в лапах антипосейдонцев, коварно напасть на Маринию!» — ошеломленно подумала Марина.

«Что огорчило Ее Величество? То, что Мариния — самое большое королевство в Средиземном море?» — случайно прочитала она мысль Штрэкса.

«Успокойся, — сказала она себе. — Иероглифы ждут не дождутся, когда ты с ними познакомишься. Раз уж решила бороться и не отказываться от экзамена по маринийскому, начинай урок».

— Давайте начинать занятие, — сказала она, выдавливая из себя улыбку, которая должна была свидетельствовать о восторге по поводу нынешних размеров королевства.

Штрэкс приступил к объяснениям. Даже вводные понятия казались Марине сложными. Объясняя значение нового иероглифа, профессор изображал его на небольшой волшебной доске, которую он расположил рядом со столом. Доска стояла на ножках, а надписи появлялись от прикосновения пальца. У Марины пером в блокноте получалось не так красиво.

«Как паук, у которого на льду разъезжаются лапы», — подумала она.

Профессор рассказал, что подводный язык — буквенно-иероглифический. Буквы в основном используются для имен собственных: географических названий, фамилий, имен, названий чего бы то ни было. В маринийском все глаголы внизу подчеркиваются, а окончания добавляются откидной чертой влево либо откидной чертой вправо в зависимости от того, какого рода существительное, о котором идет речь в предложении. Также он поведал, что в маринийском есть открытые и закрытые иероглифы. Закрытые обозначают целые слова, а открытые — звуки и слоги, из которых строятся слова. В отличие от многих иероглифических языков, маринийские иероглифы пишутся не сверху вниз и не справа налево, а так, как привыкла писать Марина: слева направо.

Слушая Штрэкса, она задумалась о том, что раньше он тоже был королем.

«Бывают же такие умные короли! Штрэкс знает историю подводного мира и историю надводного, знает подводный язык и особенности маринийского, он даже знает русский и объясняет так, чтоб было понятно мне, никогда не изучавшей иероглифические языки».

Неверие в свои силы опять подкралось. Рядом с таким умным человеком как профессор Штрэкс она чувствовала себя совсем безнадежной, хотя знаний в ее голове с каждым мигом становилось больше. Покоя не давала мысль, что бывают такие мозговитые короли как Штрэкс, а бывают… такие, как Марина Завальская.

— Я никогда это не выучу, — она смотрела потухшим взглядом на доску с новым иероглифом.

— Ваше Величество, если заглянуть в мировую историю, можно увидеть, что некоторые победы одерживались благодаря тому, что кто-то не опустил рук и продолжал бороться, когда шансов на победу не оставалось, — мудро заметил Штрэкс.

Он нарисовал на доске изогнутый книзу крючок и точку под ним.

— Иероглиф как хвост креветки с точкой передает звук «к», — сказал он.

Марина взглянула на изображение и сразу вспомнила, где видела похожий иероглиф.