ДЕНЬ НА ДЕНЬ НЕ ПРИХОДИТСЯ

Дональд УЭСТЛЕЙК

Гарри вернулся в отель, когда я уже застегивал ремень кобуры под левой рукой.

– Оставь, Ральф, – сказал он.

– Оставь? – спросил я. – Что значит «оставь»? Он снял пальто и швырнул его на кровать.

– Банк закрыт.

– Он не может быть закрыт, – возразил я. – Сегодня вторник.

– Вот здесь ты и не прав, – сообщил Гарри, потом достал из кобуры свой пистолет и тоже швырнул его на кровать. – Очень даже может. Все может быть закрыто. Сегодня – День Гриффина.

– День чего?

– Гриффина, – пояснил он, стянул кобуру с ремнями и швырнул туда же на кровать. – День Кении Гриффина.

– Ладно. Сдаюсь, – согласился я. – Что такое «кенни гриффин»?

– Это астронавт, – ответил Гарри, расстегнул воротник рубашки и плюхнулся на кровать сам. – Он родился и вырос в этом городе. Сегодня он сюда возвращается. Горожане устраивают в честь него торжественное шествие.

– Перед банком?

– Какая разница? – Он вытащил из-под себя пистолет, поправил подушку и закрыл глаза. – Банк все равно не работает. Я наклонил голову, прислушиваясь к доносящимся издалека звукам оркестровой музыки.

– Очень мило с их стороны.

– Они собираются вручить ему ключи от города, – сказал Гарри.

– Очень мило.

– Речи, детишки с цветами и все такое.

– Это так мило, что меня просто мутит.

– Но он побывал на орбите, – заметил Гарри.

– Вот там бы и оставался, – размечтался я.

– Завтра будем работать.

– Знаю, – сказал я, – но это все равно раздражает.

Меня происходящее раздражало куда больше, чем Гарри, потому что планировал операцию именно я. А я ненавижу, когда план срывается или что-то приходится менять. Даже если эти изменения незначительны. Скажем, как запланировать дело на вторник, а проворачивать его в среду. Совсем маленькое изменение, не имеющее в общем-то никакого значения. Но нам придется провести в этом городишке лишний день, который увеличивал шансы опознания нас в будущем. Нам придется поменять авиабилеты, и какой-нибудь догадливый клерк может об этом вспомнить. В отеле в Майами мы появимся на день позже, чем обратим на себя внимание и там тоже. Ничего страшного, может быть, тут и нет, но, чтобы потопить большой могучий крейсер, бывает достаточно одной маленькой пробоины. Помню, в детстве я увидел эту фразу на плакате, и она еще тогда произвела на меня сильное впечатление.

Я по натуре организатор. Этот банк и этот городишко я «вычислял» целых три недели еще до того даже, как родился план. Потом пять дней после разработки плана. Я выбрал правильный метод ограбления, правильное время, правильный маршрут отхода, правильное все, что угодно.

Единственное, чего я не предусмотрел, это астронавт, выросший в этом городке и решивший посетить родные места именно ямой день. Как я позже сказал Гарри; «Что он, не мог просто позвонить?».

Одним словом, мы провернули работу в среду. Ровно в 2.54 мы вошли в банк, надели на лица маски и объявили: «Ограбление! Всем оставаться на местах!»

Все застыли. Пока я наблюдал за людьми в банке и за входной дверью, Гарри забрался за стойку и принялся набивать сумку деньгами.

Надо сказать, что в среду план сработал ничуть не хуже, чем сработал бы во вторник. Три дня в середине недели, во вторник, в среду и в четверг, в 2.54 в помещении банка оставалось только трое сотрудников; все остальные уходили на ленч. Позже, чем обычно, им приходилось ходить потому, что в привычные для ленча часы в банке как раз бывал наплыв посетителей. Но в 2.54 в те дни, когда я проверял, там никогда не набиралось больше трех человек, а средняя цифра получилась чуть выше единицы.

В день ограбления, например, у стойки оказалась только одна невысокая престарелая леди, которая несмотря на яркое солнце пришла с зонтом для дождя.

Оставшаяся часть плана должна была сработать в среду ничуть не хуже, чем во вторник. Светофоры по моим замерам работали одинаково во все дни недели, расписание самолетов оставалось таким же, а движение на кольцевом шоссе нисколько не отличалось от движения в другие дни. И все же я не люблю, когда что-то меняется не по моей воле.

Без минуты три, за минуту до срока, Гарри закончил набивать сумку деньгами. Мы оба встали у двери, и, когда секундная стрелка часов пробежала еще один круг, Гарри спрятал пистолет, одним движением стянул маску, подхватил сумку и направился к пожарному гидранту, около которого мы припарковали угнанный «форд». Теперь мне оставалось ждать сорок секунд.

Я продолжал смотреть во все стороны сразу: на часы, на троих служащих банка, на старушку и на Гарри, сидящего в машине. Если бы ему не удалось завести машину вовремя, нам пришлось бы ждать еще минуту и десять секунд.

Но машина завелась сразу же. Спустя тридцать одну секунду Гарри подал мне знак. Я кивнул, подождал еще девять секунд и метнулся из дверей банка. Сорвав маску и спрятав пистолет на место, я пробежал восемнадцать шагов, нырнул в машину, и мы поехали. На углу стоял светофор.

– Двадцать две мили в час, – сообщил я, глядя на красный глаз светофора.

– Знаю, – ответил Гарри. – Не беспокойся. Я все помню.