Читаем День Медведя полностью

Когда затравленные кашевары, истерично вздрагивающие при каждом баронском вдохе, уже всерьез обдумывали, прыгнуть им в этот котел самим, или сунуть туда его превосходительство, энергичному барону пришла в голову новая мысль, и он вдруг и сразу потерял к ним всякий интерес.

Разве приготовление какой-то еды – достойное занятие для будущего правителя целой страны?

Настоящего царя, каким, без сомнения, он собирался стать через полторы недели, должны волновать настоящие дела государственной важности: охота, маневры, войны и… и…

И слегка расфокусированный взор предавшегося мечтаниям барона упал на то, чего старательно и целенаправленно избегал последние несколько часов. Охота, маневры и война. Охота и война…

Жермон застыл с задумчиво-озадаченной физиономией, чувствуя, что идея притаилась где-то рядом, и не желая спугнуть нечастую гостью в незнакомом помещении…

И тут его озарило понимание всей провидческой гениальности вдовствующей баронессы. Охота как война!!!

За гигантским кабаном не надо гоняться как за простой свиньей! Найти его – даже не половина дела, а всего лишь десятая часть. Главное – убить, а если слухи о его размерах правдивы, простой рогатиной это будет сделать невозможно. Значит, его надо найти и загнать под выстрел арбалета! Вот каков был план бабушки Удава!

Но не был ли он испорчен за время, проведенное в пути? Не расшатались ли крепления? Не ослабли ли канаты? Не заклинивает ли лебедку? А в городе?.. Его же едва не разломали в этой дурацкой арке!.. Действовать надо было немедленно.

– Эй, вы! – властно уперев левую руку в бок, правой он махнул артиллеристам, предусмотрительно спрятавшимся от высочайшего неудовольствия под елочкой и несколько самодовольно наблюдавшими за суровыми испытаниями кашеваров. – Ваша машина исправна?

– Исправна, ваше превосходительство, – обреченно вздохнув, выбрались они из укрытия и склонили головы.

– Проверьте и покажите, – распорядился Жермон.

– Прямо здесь? Так ведь лес кругом, – недальновидно попытался образумить хозяина один из парней.

Не исключено, что если бы вся баронская свита думала день и ночь, без перерыва на обед и сон, они и смогли бы придумать что-нибудь, что разъярило бы Бугемода быстрее и сильнее. Но вряд ли.

– Болваны!!! Остолопы!!! Безмозглые чурбаны!!! Тупицы!!! – возопил Жермон, обращаясь к равнодушно сереющему сквозь кроны деревьев небу. – А где, по-вашему, мы будем стрелять в кабана?!.. В Постолке?!.. В городе?!.. У тебя в огороде?!..

Под безостановочным градом язвительнейших вопросов и предположений касательно всех аспектов их рождения, жизни и умственных способностей, артиллеристы вскочили и кинулись готовить арбалет к залпу с такой скоростью, будто кабан уже несся на них сквозь кусты и подлесок.

Жюри перестало отплевываться от горячей, вяжущей рот хурмы с запахом подгоревшей вяленой рыбы и, как один, принялись заинтересованно следить за суетой вокруг осадного деревянного чудовища.

– …Крути, крути давай, на полную, не лодырничай, раздери тебя верява! – не терпящим возражений сердитым басом командовал барон расчетом.

Оба парня, пыхтя и обливаясь не по сезону потом, как заведенные вертели рукоятку лебедки, натягивающую канат-тетиву. В направляющем желобе уже покоилась, уставившись в небо, стрела – толстенный кол, обожженный для твердости с острого конца: отпускай защелку и стреляй. Арбалет, несмотря на возраст, отсутствие боевых заслуг и дальнюю дорогу находился в полной готовности к чему угодно.

Удовлетворенный проверкой Жермон облегченно выдохнул, с утомленным, но счастливым видом откусил от зажатого в кулаке расстегая половину[48] и отошел на шаг, первый раз за день со спокойной душой любуясь подаренным дальновидной бабушкой супероружием.

Хвилин, Комяк и Спиридон, еще десять минут назад ускоренно дожевавшие из своего обеда то, что было съедобно и медленно – то, что съедобно не было[49], сплоченным гуртом подошли к машине и теперь с видом ведущих экспертов оборонно-нападательной промышленности ходили вокруг, разглядывая простой надежный механизм, простукивая дубовые балки и попинывая массивные колеса.

– А что, завалит такая кабана? – степенно поинтересовался мнением приятелей Комяк и, задумчиво прищурившись, пощелкал ногтем по басовито загудевшему канату.

– По-моему, завалит, – сделав еще один круг и заглянув зачем-то под лафет, уверенно вынес вердикт Хвилин.

– А, по-моему, нет, – неожиданно прищурился, склонил голову набок и стал делать руками загадочные размашистые жесты Спиридон.

– Это почему еще?! – закашлялся, чуть не подавившись осетринным заливным барон, и с неприязнью и подозрением хмуро уставился на солдата.

– Да потому, – снисходительно пожал могучими плечами гвардеец. – Стрела у вашего баронства вот так торчит, торчмя, и стало быть, полетит она вот такочки, горкой…

Поискав глазами, где бы воплотить свои мысли во что-нибудь материальное, он повозил ногой пятьдесят шестого размера по земле, расчищая площадку соответственных габаритов, подобрал рядом палочку и принялся чертить.