– Понятия не имею. Такое бывает, если заложник привлекает слишком много внимания или поблизости ведётся спасательная операция. Машина заехала в гараж. Я понял, что это гараж, потому что услышал эхо, когда за нами захлопнулась железная дверь. Запах солярки и застарелого солидола тоже ни с чем не спутаешь. Дверь открылась, крикливый охранник и его приятель с автоматом вытащили меня. Я немного осмелел: у них было столько возможностей убить меня, так что, если бы они хотели, сделали бы это раньше. Зачем везти меня в другое здание, только чтобы убить? Ведь вокруг глухая пустыня, где никто не увидит. Я снова вспомнил Аарона. Охранник потащил меня куда-то за руку, я подчинился, не желая упасть. Я не имею в виду, что не мог устоять на ногах, но я же понимал, к чему идёт.

В доме пахло получше, чем в том здании, и, казалось, построен он крепче. Кафельный пол, тогда как там он был грязный, пыльный, отвратительный. Я услышал, как хлопнула дверь, судя по звуку, прочная, деревянная, плотно прилегающая к дверной раме. В том здании двери были расшатанные, с решётками, как на конюшне, и вообще всё сделано кое-как, из самых дешёвых материалов для дачи. Этот дом скорее напоминал виллу.

Меня потащили вверх по лестнице, и моя рука коснулась холодных перил, как мне показалось, из кованой стали. Немногие дома в этом районе могли похвастаться такой роскошью; это означало деньги. Меня отвели в комнату, бросили на кровать и почти сразу же, к моей великой радости, сняли с головы мешок. Не думаю, что я бы смог провести ещё несколько дней с этой гадостью на лице. До сих пор не могу вспоминать о ней без содрогания. Я осмотрелся: здесь было окно, и в комнату лил свет. Какое счастье вновь увидеть его, увидеть белые стены! Пол был покрыт белым кафелем с узорчатой каймой, стены оштукатурены и выкрашены белым. На стене висел красно-золотой тканый ковёр, у окна стояли деревянный стул, маленький столик, с потолка свисала деревянная люстра. Настоящая роскошь в сравнении с тем, где меня держали до этого. На кровати – чистый матрас, но никакого постельного белья. Мне было всё равно, и вообще в таком положении жаловаться не стоило, верно?

Хорошо, что меня поселили сюда и оставили в покое. Парень с «калашниковым» разрезал стяжки на моих руках, и я осторожно ощупал своё лицо, чтобы определить травмы. Не знаю, скольких зубов я лишился, мой язык онемел и распух, и я не мог доверять ему, даже чувствуя дыры во рту. Я пробежался пальцами по избитому лицу и подумал, какое счастье, что я и до всех этих передряг был тот ещё урод!

Поппи всегда говорила – мы так тесно связаны, мы как близнецы. Она верила, что, если одному из нас больно, другой почувствует эту боль. Я, помнится, считал такие теории бредом. Но, перед Богом клянусь, лёжа на кровати, я слышал, как она зовёт меня. Негромко, в моей голове, если вы понимаете, о чём я. Было что-то ещё… я чувствовал боль, но не как при переломе ноги или ещё чего-нибудь – у меня болело сердце. Тогда я не знал почему. – Мартин, не таясь, плакал. – Она тянула за нашу ниточку, Майлз, и я не мог ей помочь. Я был нужен ей, и, клянусь, я нашёл бы выход. Я помог бы ей, но я не знал, что она рядом, что я ей нужен. Я был в соседней комнате и не мог её спасти. Я всегда обещал быть рядом, что бы ни случилось, стоит ей лишь потянуть за ниточку, но, когда был нужен ей больше всего, рядом не оказался… Я не могу не думать об этом… я был ей нужен и ничем не смог помочь…

Глава 17

– Ну, думаю, достаточно, Майлз? Или ты хочешь услышать от меня что-то ещё?

– Вряд ли, Поппи. Для начала вполне достаточно. Прежде чем напечатать хоть одно слово, я посоветуюсь с вами обоими, чтобы убедиться, что вы довольны содержанием статьи и тем, как я всё представил.

– Я уверена, ты напишешь отличную статью, Майлз Варрассо; ты крутой писатель, ты офигенный журналист!

– Спасибо, Поппи. Приятно получить комплимент от коллеги!

Поппи улыбнулась; ей нравилось считать себя журналистом, пусть даже ненастоящим.

– Мне кажется, мы вернулись на круги своя, да? Странно, говоря об этом, я излечилась, сама того не ожидая.

– Как это – излечилась?

– Думаю, я поняла, как быть с Мартом. Наш разговор помог мне привести в порядок мысли. Я знаю, что люблю Марта. Я никогда в этом не сомневалась, но теперь поняла, что мы должны найти путь вперёд. Вместе. Он не будет ни быстрым, ни лёгким, но нельзя же сидеть по углам и страдать, верно? Надо вытаскивать его оттуда, куда он себя закопал, и налаживать жизнь; разве стоило проходить весь этот кошмар, чтобы теперь потерять любимого человека? Никакого в этом толку, правда?

– Конечно. Вы давно не виделись? – Мартин был не в лучшем состоянии, и Майлз хотел подготовить к этому Поппи.

– С тех пор как он ушёл из отеля. Когда это было… Кажется, около недели назад.

– Я, конечно, видел его пару раз… он просил тебе не рассказывать… знаю, это нечестно, я должен учитывать его просьбы, но… к сожалению, Поппи, он не в лучшей форме. – На лице Майлза отразилось беспокойство.