В своё время, как раз после последней моей попытки устроить семейную жизнь, я осознал, что доживать свои годы в этой квартире придётся, скорее всего, в одиночку. В деньгах я тогда особого недостатка не испытывал — не настолько, впрочем, чтобы сменить недвижимость на более престижную, — а потому предпринял генеральную перепланировку, превратив родительскую «трёшку» в нечто, более соответствующее моим вкусам. В результате я соединил кухню с большой комнатой, и чуть приподняв уровень пола в «кухонной» зоне. Установил у дальней стенки новомодный на тот момент биокамин в настоящем кирпичном портале, поставил просторный угловой диван, большой круглый стол, получив, таким образом, столовую-гостиную. Две другие комнаты, поменьше, тоже подверглись похожей трансформации — в одной я устроил спальню, а в другой, соединённой с первой широченной, в два дверных проёма, аркой, оборудовал кабинет-библиотеку с выходом на балкон. К этой комнате я всегда относился с особым пиететом — когда-то именно здесь прошли мои школьные и студенческие годы, так что работалось мне здесь особенно хорошо.

В обновлённой квартире я прожил десять без малого лет, но прежней обстановки (мебель я сменил до последнего стула), разумеется, не забыл. И вот — я снова в старой нашей прихожей, справа вешалка с зимним маминым пальто с норковым воротником, слева — тумбочка с узким высоким зеркалом. В перспективе коридора белеет дверь в ванную комнату, а с кухни доносится бодрая музыка радиоточки («Маяк»? Точно, он самый и есть…) Наверное, в этот самый момент я почувствовал примерно то же, что испытал Пашка Козелков, когда товарищи по звёздной экспедиции решили устроить ему запоминающийся день рождения…

А вот Бритька никакой совершенно ностальгии не испытывала. Подняла морду, шумно втянула носом воздух, дождалась, когда я расстегну ошейник — и потрусила исследовать свои новые владения. И ведь не дождалась, когда хоть лапы вытрут, поганка хвостатая!

III

Квартира носила следы некоторой неустроенности, даже необжитости — ну конечно, мы ведь перебрались сюда в самом конце марта, двух недель ещё не прошло! Сняв куртку и разувшись, я вслед за собакой прошёл в комнаты. Так и есть: по углам родительской спальни громоздятся нераспечатанные картонные коробки со всякой всячиной, в гостиной тоже не слишком уютно — собрания сочинений, вместо того, чтобы радовать глаз ровными рядами корешков на полках, перевязаны бечёвками в стопки, да и сами полки пока ещё просто стоят на полу. Раздвижной стол от гарнитура, который положено вытаскивать на середину комнаты по праздникам, целиком заставлен блюдами и пирамидами чашек с тарелками из «синего» фарфорового сервиза — дедова подарка родителям на свадьбу. Несколько лучше дела обстояли у меня в комнате, и я сразу же вспомнил, как мама настаивала, чтобы отец занялся ею прежде двух других комнат, потому как «мальчику нужно где-то делать уроки!» Так что здесь книжные полки уже заняли положенные им места по обе стороны от окошка, и книги были расставлены в точности так, как на старой квартире: справа серые томики Жюля Верна, розовые Вальтера Скотта и голубые — Марка Твена. Слева же — Детская Энциклопедия и учебники.

На одной из полок книг не было вовсе — вместо них там стояли две склеенные модели. Броненосец «Потёмкин» из серого пластика и большой зелёный танк, продукция завода игрушек «Огонёк». Я немедленно вспомнил, как в своё время волновался, перенесут ли мои драгоценные модели переезд — и не зря, надо сказать, волновался, потому как только две эти и уцелели. Я поискал глазами — вот же остальные, вернее, оставшийся от них пластиковый хлам, наваленный в коробку из-под обуви, пластмассовый винегрет из самолётов, танков и ещё одного кораблика, крейсера «Аврора». Помнится, в тот раз я никак не соглашался избавиться от этого хлама, убеждая себя, что рано или поздно возьмусь, починю, всё заново склею… Так и не собрался, конечно — хотя и «Потёмкина» и «Аврору» в итоге построил заново, но уже на совсем другом уровне, со всеми полагающимися доработками и модельной покраской.

Повинуясь внезапному порыву, я снял «Потёмкина» и КВ-85 с полки и швырнул в коробку, нисколько не заботясь о сохранности хрупких пластиковых изделий. В любом случае — этот этап технического творчества пройдет, а место на полке мне понадобится.

На кухне тоже всё было уже разложено, расставлено, развешено по своим местам — уж этим-то средоточием семейной жизни родители занялись в первую очередь. Холодильник «Бирюса» поприветствовал меня тряским гулом, и я в который уже раз удивился — как быстро вспоминаются давно, казалось бы, забытые вещи!

А это что? На обеденном столе, придавленная чашкой записка. Почерк, вроде, знакомый: «Ужин на плите, завтрак в холодильнике. Разогреешь сам, позвони, как придёшь.» Ага, это ж бабушка — зашла, уже после того, как я ушёл во Дворец, она так частенько делала, пользуясь тем, что до их с дедом дома на Ленинском проспекте отсюда рукой подать, минут десять пешком, и наготовила впрок…