Читаем День империи полностью

Безымянный вздрогнул и, обливаясь холодным потом, вскочил на обе ноги. Взгляд бешено метался по сторонам, но, как ни странно, теперь его окружали лишь тишина и безмолвие пустынной ночи. Это был сон. Впрочем, то, что он увидел, не могло быть просто обычным сном. Слишком уж всё это было реально и слишком… ужасно. Присев на песок и немного успокоившись, он попытался собраться с мыслями. Это был словно какой то шок. Словно какой то безудержный поток воспоминаний, огромной волной, неожиданно нахлынул на его воспалённый разум. Кровь стучала в висках, руки дрожали, а перед глазами, в безумном хороводе, мелькали кадры из его прошлой жизни, постепенно, один за другим, занимая свои места в какой то пёстрой и непонятной мозаике.

Он бежал. Бежал с одним лишь именем на устах. Бежал по развалинам разрушенного, мёртвого города. Бежал вслед уходящей любви и навстречу неминуемой смерти.

— Сола… остановись!!!

Враг уже поджидал его. Выстроившись в шеренгу, отряд фаталокских бронепехотинцев почти одновременно выпустил по нему залп ракет, после чего земля под ногами содрогнулась, а его самого подбросило вверх на несколько метров. После этого, почти сразу наступил мрак и забвение. Никто другой не смог бы выжить после такого, но, похоже, судьба, каким то чудом, смогла уберечь его и на этот раз. Всё, что было раньше, происходило словно в каком то тумане. Он не знал сколько он пролежал так, погребённый живьём под плотным слоем земли и обломков зданий. Вскоре силы начали постепенно покидать героя. Смерть была уже где-то рядом. Она пыталась забрать его с собой, но, похоже, он был пока ещё не в её власти. Ещё долго эта чёрная старуха с косой боролась с жизнью и, наконец, проиграв в этом поединке, лишь коснулась его своей холодной, костлявой рукой и, уходя, забрала с собой его разум.

После этого всё померкло. Пространство сжалось до размеров его подземной могилы и весь мир вокруг просто перестал существовать. Трое суток прошли словно в бреду, а на четвёртые сверху вдруг послышался стук лопат и шум разгребаемых завалов.

— Эй, Бенни, посмотри. Похоже, мы откопали труп. Стоит пошарить у него по карманам, вдруг у этого бродягу завалялось при себе что-нибудь ценное.

— Только давай побыстрее, пока здесь не появились патрули.

— Я мигом… о, чёрт! Глазам не верю — он живой. Посмотри лучше сам, а то у меня от местной наркоты, похоже, совсем крыша съехала.

— … действительно живой. Смотри-ка, у него даже нет переломов и серьёзных ранений. Везучий сукин сын нам сегодня попался.

— Но кто это такой?

— Почём я знаю. Говорят, фаталоки недавно разнесли здесь в пух и прах небольшой отряд Виктора Моргана. Может быть, это и есть один из бунтовщиков.

— И что же мы будем с ним делать, Бенни?

— Раскопаем и заберём с собой.

— Если хамелеоны или, ещё хуже, их хозяева узнают, что мы скрываем повстанца из Подземного Города — нам конец.

— Никто не узнает, если только ты, идиот, не начнёшь об этом болтать.

— Но зачем он тебе?

— Продадим в рабство заезжим торговцам и пускай они увозят его подальше отсюда.

— И после этого за нашу шкуру никто не даст и ломаного гроша.

— С таким бизнесом как сейчас, наши шкуры и так скоро ничего не будут стоить. Хоть самим себя в рабство продавай. В общем, перестань скулить как баба и помоги мне лучше достать его и перенести в безопасное место. Кто знает, может быть у нас сегодня счастливый день и мы даже с такого никчемного бродяги как этот сможем получить хоть какую то прибыль…

Безымянный открыл глаза. Бессвязные картинки перестали мелькать в его памяти. Пёстрая мозаика его прежней жизни, наконец, собралась в один чёткий и понятный узор. За несколько коротких минут он вспомнил всё своё прошлое и эти воспоминания, буквально, потрясли его. Он вспомнил кто он такой и ради чего он живёт на этом свете. Он вспомнил родных и близких ему людей. Он вспомнил как он любил и как он боролся. Наконец, он вспомнил своё настоящее имя. Больше не было никакого Безымянного. Был только Виктор Морган; ребёнок — ставший сиротой, сирота — деградировавший в отщепенца, отщепенец — случайно ставший героем и герой, который благодаря настоящей любви, переродился в освободителя.

Остаток ночи он провёл, сортируя и раскладывая по полочкам свои воспоминания, а так же восполняя в памяти некоторые незначительные пробелы. Он так и не смог больше уснуть и встретил рассвет, одиноко сидя на песке у пепелища давно потухшего костра.

С восходом солнца проснулись и его попутчики. Годзилла и Бонапарт тотчас принялись готовить свой нехитрый завтрак, а Син Тай, увидев Виктора, подошёл к нему сзади и тихо спросил:

— Ты уже принял решение?