Читаем День империи (СИ) полностью

Ну вот, кажется, я и рассказал тебе немного о самых известных обитателях Колизея. Ещё десятка два бойцов шляются по городу, пугая мирных жителей своим внешним видом и манерами. Нам почти всё сходит с рук. Полосатый покровительствует гладиаторам, ведь когда-то он и сам был одним из нас. Он выиграл дюжину боёв и по здешним законам имел право бросить вызов тогдашнему правителю Нового Рима - Водяному и, в случае победы, занять его место. Я хорошо помню тот бой. Перед тем как испустить дух, Водяной ещё тогда хорошенько попортил ему физиономию своим трезубцем. За это он получил жуткую и мучительную смерть. А Полосатому досталась корона хлопкового короля, звание Цезаря и четыре длинных шрама через всё лицо, из-за которых за ним, кстати, и закрепилось прозвище Полосатый. Вот такие вот у нас здесь порядки... такая жизнь. Слабый погибает и выживает сильнейший. Жестоко, но справедливо.

С какой-то особой грустью проговорив эти последние слова, старик вдруг замер и некоторое время лишь задумчиво смотрел куда-то вперёд. Затем он, правда, снова обернулся к своему новому соседу и, печально усмехнувшись, протянул ему свою правую руку.

-Кстати, меня самого зовут Столетний. Мне, конечно же, не сто лет, а всего лишь чуть больше сорока, но даже и в таком возрасте как у меня гладиатору уже давно пора отправляться на пенсию. Пенсия у нас особенная. Это одинокая могила за чертой города и скромная, глиняная табличка, на которой будут записаны только лишь твоё имя и те победы, что ты успел одержать в Колизее.

-Неужели это судьба каждого бойца - драться и погибнуть на арене, под крики многотысячной толпы?

-Нет, малыш. Каждый сам выбирает свою судьбу. Лично меня такой финал вполне устраивает, но это вовсе не значит, что так должен жить каждый. Вообще, путей очень много. Жизнь - непредсказуемая вещь и никто и не догадывается какой шанс она тебе может подарить завтра или через год. Главное всегда иметь свою цель. Главное знать куда ты сейчас идёшь и тогда, рано или поздно, ты сам сможешь, как захочешь, изменять мир вокруг себя.

Надежда погибла. После смерти Виктора Моргана нас, жителей Подземного Центраполиса снова ждёт смерть и рабство. Победы остались в прошлом. Теперь, без своего лидера, мы терпим одно поражение за другим. Силы слишком неравны. Враг появляется словно ниоткуда и безжалостно наносит свои сокрушительные победы. Наши враги - это тысячи хорошо вооружённых хамелеонов и их предводитель - безумный фаталокский генерал, которого мы называем Мясник-Фарио. Для нас он словно дьявол, спустившийся на землю. Он неутомим. Он не знает жалости и сострадания. Где бы он ни появился, вокруг него царят только лишь смерть и разрушения. Сложно сказать точно чего он добивается, но возможно его цель - это просто, раз и навсегда, истребить весь род человеческий.

Неизвестный автор.

Солнечная Система. Планета Земля. Спустя два месяца.

Версаль пал. От огромного и некогда величественного и прекрасного здания Подземной Оперы теперь остались одни только чёрные и обгорелые стены. Словно какой-то безумный и смертоносный вихрь пронёсся по этим залам, оставляя за собой лишь трупы и пожарища. Всё вокруг было покрыто пеплом и грудами горящих скамеек, залито кровью и завалено телами защитников, погибших здесь в неравном бою.

Это была полная катастрофа. Хамелеоны появились совершенно неожиданно, когда почти все ещё спали и, окружив крупнейшее селение подземного города плотным кольцом, одновременно, со всех сторон обрушили на него всю мощь своего оружия. Кому-то, правда, удалось уйти, но большинство людей нашли здесь свою смерть, отчаянно защищая свою свободу.

Теперь всё уже закончилось. Хамелеоны покинули здание и только лишь одно огромное, странное существо в массивной техноплоти продолжало, по прежнему, подобно гигантской чёрной тени, блуждать среди развалин. Из груди фаталока, время от времени, вырывался ужасный, адский смех. Увидев труп, он, каждый раз, останавливался и сжигал его из своего огнемёта с такой дикой ненавистью, словно люди даже мёртвыми всё ещё продолжали представлять для него смертельную опасность.

-Что же ты, Фарио, до сих пор ещё не поздравил меня с этой блестящей победой?