— Вполне, Кей. И ты не сможешь это отрицать. — Человека мучает не отсутствие информации, Кей, его чаще всего мучает неопределенность. Наши сограждане счастливы, Кей. Я первый человек, сделавший своих сограждан счастливыми. В самом деле, — сказал он без всякой усмешки, — зачем, скажем, дворнику знать, бессмертны ли бактерии или как работает ядерный реактор?

— Слова… Всего лишь слова…

— Возможно. Но моя система принесла людям уверенность. Не строй иллюзий, Кей. Я знаю, что ты хочешь сказать… Конечно, навыки пчел, охраняющих и опекающих матку, теряют смысл, если матка удалена из улья. Но разве пчелы перестают искать пищу и охранять улей?

— Человек не пчела, Кристофер. Ты отнял у людей все живое.

— Человек та же пчела, Кей. Я дал людям счастье.

Я покачал головой.

— Кей, ты только что пересек город. Ты видел там хмурые лица или драки, или смятение в глазах?

Я был вынужден признать — не видел.

— Кей, все, что случается в мире, все, что в нем происходит, от взрыва сверхновых до случки каких-нибудь там лемуров, все связано жесткой цепью достаточно определенных причин. Я поставил все это на службу людям.

— Возможно, Кристофер. Но мне скучно говорить об этом.

— Скучно?

— Да.

— Но почему?

— Я люблю смотреть на облака, Кристофер, ты еще не научился управлять их бегом. Мне нравится жить в ожидании чуда, Кристофер, способен ли ты его не допустить? Я никогда не убивал, Кристофер, это тоже меня радует. А еще Маргет…

— Маргет… Не убивал… — Колонд усмехнулся. — Ты невнимательно просматривал последнюю „Газетт“, Кей.

— Что я там пропустил?

Он процитировал без усмешки:

— „В два часа десять минут, разыскивая Кея Санчеса, сорвется с берегового обрыва Маргет Санчес…“

Он спросил:

— Кто, по-твоему, убил Маргет?

Ледяное равнодушие затопило меня.

Он спросил:

— Ты подсказал Альписаро Пасседе название Бастилии… Кто, по-твоему, его убил?

— Святая Мария!

— И разве этим исчерпан список, Кей?.. В день переворота тебя активно искали. Кто-то из моих ребят сильно тебя не любил… Нет, нет! — махнул он рукой. — Этот человек не будет тебя преследовать, его застрелили в тот же день… Но были арестованы два твоих прежних приятеля по университету. Почему-то они отказывались говорить о тебе, и оба повешены в башнях Келлета… Еще один человек, ты его не знаешь, наткнулся случайно на бутыль обандо, закопанную тобой на берегу. Этот человек был застрелен патрульными… Некто Авила Сатас шел к тебе ночью — предупредить, чтобы ты ушел. Его тоже убили… Ну и так далее…

Я поднял глаза.

Кристофер Колонд улыбался. Он смотрел на меня, как на свое собственное изобретение. У него были мокрые усы, но внимательные глаза. Его бы никто не назвал красивым, но он привлекал внимание. Как кривое дерево на закате. Как кривое дерево на закате, когда на него смотрит не лесоруб, а художник».

— Сумасшедшие, — сказал я.

— Гении, — выдохнул Берримен.

13

«…Я убил Кристофера Колонда пустой бутылью из-под обандо. Я убил его в заброшенном дворике на дальней окраине Альтамиры. Он был президентом почти семь месяцев, все эти семь месяцев Альтамира считалась краем спокойствия. Я не остался рядом с трупом. Я пришел во дворец. Начальник личной охраны старший лейтенант Эль Систо отдал мне честь. Я спросил старшего лейтенанта Эль Систо: нужен ли Альтамире порядок? Он ответил: „Да, Кристофер“. Я собрал служащих в приемной, я их спросил: в чем больше всего нуждается народ Альтамиры. Мне ответили: „В стабильности, президент“. Я спросил: верят ли они в меня? От имени всех ответил старший лейтенант Эль Систо: „Да, Кристофер!“

Почти всю ночь я просидел в кабинете Колонда, Я вызвал головную боль, время для меня перестало делиться на прошлое и будущее, я вычленил из него тот момент, который принято называть будущим, и увидел…»

— Что он увидел, Джек?

— Нет, нет, — сказал Берримен. — Это место мы обязаны пропустить.

14

«…пить обандо, стареть среди близких, не обижать, не плакать, не воровать — если это и есть счастье по Колонду, как его опровергнуть?

Я рылся в библиотеке Колонда, я исследовал его бумаги, я видел — я делаю то, что всегда делал он. Даже в книгах мое внимание обращено прежде всего к цитатам, подчеркнутым Кристофером.

Пьер Симон Лаплас, „Опыт философии теории вероятностей“.

„Ум, которому были бы известны для какого-либо данного момента все силы, одушевляющие природу, и относительное положение всех ее составных частей, если бы вдобавок он оказался достаточно обширным, чтобы подчинить эти данные анализу, обнял бы в одной формуле движение величайших тел Вселенной наравне с движениями легчайших атомов: не оставалось бы ничего, что было бы для него недостоверно, и будущее так же, как и прошедшее, предстало бы перед его взором“.

Всего одна формула. И — весь мир!..»

15

— Еще один переворот? — удивился я. — Кей Санчес президент Альтамиры? Как так? Я же помню, президент Альтамиры — Кристофер Колонд!

— Ну да, все так считают, — ухмыльнулся Джек Берримен.