Как ни странно, газета была государственной, а выпускал ее президент Колонд. Тут же бросающимся шрифтом было указано: издается еженедельно с постепенным переходом в ежедневную, первые семь номеров распространяются бесплатно, с восьмого номера подписка обязательна. Тут же находилось разъяснение: для граждан Альтамиры.

Я поднял голову.

— Правда, интересно?

Интересно?.. Не знаю… Это было не то слово… Это было захватывающе! Вот, так точней… Чего, скажем, стоило одно только сообщение, касающееся некоего Эберта Хукера. Об этом Эберте Хукере, а я знал его, было сказано, что в ближайшее время он убьется до смерти на рифе Морж, ибо нарушит инструкцию по употреблению обандо.

Я потер виски.

Завтра?.. Может, Эберт Хукер уже разбился, просто неверно сформулировано сообщение?.. Этот Хукер действительно любил посидеть с чашкой обандо на рифе, он называл это рыбной ловлей…

Я спохватился. Почему — любил? Ведь в газете сказано — завтра.

Я совсем запутался.

Ладно.

Я перелистнул страницу.

Остальные полосы оказались рабочими. Там конкретно указывалось, кто прикреплен к какому предприятию, каков его рабочий график и какими часами он может пользоваться для отдыха. Я не нашел в списке себя, но имя Маргет было внесено в список. Я обрадовался за Маргет. Она — животное общественное, ей было бы трудно усидеть дома, как это делаю я. Правда, мне не понравилось примечание под абзацем, посвященным Маргет. Там было сказано: в ближайшее время Маргет Санчес вывихнет ногу, торопясь по узкой тропе, ведущей к мельнице старого Фернандо Кассаде.

Я удивился: что ее туда понесет?

Я удивился: к чему вообще все эти мелкие пророчества? Неужели Кристоферу не надоел его дар? Это показалось мне странным. Я уважал Кристофера именно за сдержанность — даже в Лондоне он никогда не злоупотреблял своим даром.

Что же случилось?

Я спросил, когда выйдет следующий номер, и Маргет радостно рассмеялась:

— Через несколько дней, Кей. В такие дни, когда выходит газета, рабочий день будет начинаться на три часа раньше, чтобы мы успевали с нею познакомиться. Правда удобно, Кей?

— Наверное… Только мне не кажется, что такая газета может понравиться, скажем, Эберту Хукеру.

— Старый пьяница! — Маргет выругала Эберта Хукера с непонятным мне презрением. — Рано или поздно он все равно где-нибудь разобьется. Почему не завтра?

Чем, собственно, помог он нам, самоорганизующимся системам?

— Как ты сказала?

— Самоорганизующимся системам, — с гордостью повторила Маргет.

— А ты знаешь, что это такое?

— А как же. Это я, это ты, это наши соседи, это наш президент, это даже Эберт Хукер, хотя он плохая самоорганизующаяся система. Он скорее саморазрушающаяся система. Чем раньше он уйдет, тем проще будет построить будущее.

— Будущее? Для кого?

— Как для кого? Я же сказала. Для нас, для самоорганизующихся систем.

— Где ты наслышалась такого вздора.

— Ты говоришь грубо, Кей. Так не надо. Я слышала все это на приеме.

— Ты была в президентском дворе?

— Да. Нас туда пригласили прямо с работы. Нас принимал сам президент. Он мне понравился. Там в патио поставлены кресла, рядом бьют фонтаны, всегда прохладно. Когда президент говорит, чувствуешь себя свободным, как будто он все давно про тебя знает и тебе уже ничего не надо от него скрывать.

— Он что, гипнотизер? — спросил я осторожно.

— Что ты! Он просто понимает нас.

А я подумал: с ним, с Кристофером, что-то случилось. Он никогда не рвался к власти, но, к сожалению, никогда не исключал и такую возможность. Видимо, она ему представилась. Я вспомнил и то, что в Лондоне, когда выдавались свободные вечера, мы не раз обсуждали возможность создания некоего поведенческого общества. Мы сходились на том, что создать такое общество можно только в крошечной стране, но управлять такой страной смогут только гиганты. Нам казалось, мы могли стать такими гигантами, но время решило иначе. Я по крайней мере давно отбросил эти пустые мечты.

Впрочем, я отдавал должное президенту. Он был у власти всего несколько дней, но, похоже, в него уже многие верили».

— Поведенческое общество? — я нахмурился. — Джек, такое встречалось уже в истории и, кажется, оставило довольно-таки непривлекательные следы.

— Слушай, Эл. Слушай.

9

«…Я приветствовал Маргет:

— Салют самоорганизующейся системе! Утро солнечное, хорошее. Я прошу тебя, будь осторожна. Я не хочу, чтобы „Газетт“ была вечно права. Я не хочу, чтобы ты вывихнула свою красивую ногу.

Маргет поцеловала меня.

Маргет быстро перелистала газету.

— До тебя просто еще не дошла очередь, Кей. Президент обязательно найдет для тебя работу.

Я пожал плечами.

Я проводил ее на работу. Я хотел остаться один.

Из тайника, неизвестного даже Маргет, я извлек пузатую бутыль с обандо. Я принял первую чашку, потом вторую, и только после этого развернул „Газетт“.

Как я и думал, одним из первых шло сообщение о том, что некто Эберт Хукер, находясь на рифе Морж, нарушил инструкцию по приему обандо и разбился, свалившись со скалы прямо в прибойные завихрения.

Я нашел еще семь имен, судьба которых могла повторить судьбу Эберта Хукера.