Читаем День гнева полностью

Путник, стоявший к нему ближе всех, не шелохнулся, зато на помощь бросились другие. Поверженное чудище лежало на боку и неуклюже отбивалось лапами, размахивало крыльями — напрасно. Его крошили, разбивали по частям, топтали. Собратья чудища, стоявшие вдоль лестницы, пытались побороть оцепенение и расползтись, укрыться; все они корчились и извивались… но поздно — их и самих уже рубили, сталкивали вниз, и они падали на площадь, где разбивались вдребезги. Пыль, грохот, стоны умиравших чудищ…

А победители уже бежали вверх, по лестнице дворца, побоище катилось все дальше и дальше, и вскоре шум его стал понемногу затихать. Путник, оставшийся один на площади, печально улыбнулся. Безумная, бездумная толпа, ослепшая от гнева! Что толку в разрушении кумиров?! И зачем… Зачем он вместе с ними шел на город, таранил стену, бил мечом? И чем тогда он лучше тех, которые сейчас буквально на его глазах сжигают город?! Лишь тем, что он пришел сюда затем, чтобы… Но это же смешно! Стремясь к добру, он умножает зло. Вся площадь перед ним усеяна обломками — куски ужасных лап, крыльев, чешуйчатых спин…

И маленькая ящерица — каменная, черная и совершенно невредимая. Она лежала неподвижно, лишь едва сверкали ее бордовые глаза. Путник отбросил меч, склонился и взял ящерицу на руки, прижал к груди. Ящерица, словно котенок, тихо заурчала и свернулась клубком. Путник ласково гладил ее, а она благодарно лизала ему руку… и постепенно превращалась из маленького каменного уродца в пушистого зверька с добродушной острой мордочкой.

Вдруг послышался топот. Зверек вздрогнул и замер в испуге. Путник хотел было прикрыть зверька рукой, да не успел — отряд мятежников во главе с седым, толкаясь, обступил его.

— Что это у тебя? — спросил седой.

Путник не ответил.

— Я спрашиваю, что?! — седой с угрозой поднял меч.

— Это… живое существо, — ответил путник.

— Живое? — И седой громко рассмеялся. — Сейчас посмотрим. Дай!

Путник попытался увернуться, но седой все же вырвал у него зверька, схватил за хвост, встряхнул. Зверек, вновь превратившись в ящерицу, повис вниз головой.

— Не трогайте! — воскликнул путник, которого держали за руки. — Прошу…

Седой поднял ящерицу, с размаху бросил ее на мостовую — и каменный уродец разлетелся вдребезги. Все рассмеялись.

— Звери! Что вы натворили?! — крикнул путник, бросился к осколкам…

Его ударили по голове, и он упал.

— Глупец! — сказал седой. — Я еще там, в ущелье, понял: ты не наш. Лазутчик! Бей его!

Мятежники набросились на путника, в глазах стало темно… и он лишился чувств.

Очнувшись, путник поднял голову и осмотрелся. Он лежал в каком-то мрачном подземелье, заполненном густым, тускло светящимся туманом. Вдоль стен виднелись силуэты путников, с поросших мохом сводов капала вода, и отовсюду слышалось неровное, утробное мычание. Путник встал на колени, оглянулся, увидел низкую, обитую железом дверь, вскочил — и дверь исчезла! Теперь вокруг были лишь каменные стены… да узники сидели на полу. Все они по-прежнему были неподвижны. Мычание то становилось громче, то вовсе замирало. Со сводов капала вода.

— Эй! — шепотом окликнул путник, немного подождал, окликнул еще раз…

Никто из узников не шелохнулся. Путник, подумав, двинулся к сидящим. Пещера была низкая, он едва ли не полз на коленях.

Узники сидели плотно, касаясь один другого локтями. Все они были в лохмотьях, а лица у них — словно опухшие от голода или неведомой болезни; щели заплывших глаз были зажмурены, а губы страдальчески сжаты. Все лысые, безбровые, они едва качали головами и мычали. Путник с опаскою полз, пригибаясь, дальше…

И вдруг замер, отшатнулся. Узник, сидевший перед ним, был вовсе без лица. Бесформенная голова покато — безо всякой шеи — уходила в плечи. Путник зажмурился, прислушался. Со всех сторон неслось безумное мычание, со сводов капала вода. Что ж, он, похоже, обречен; отсюда не выходят, а превращаются… И если так, то… Путник схватился за железное кольцо, стал медленно снимать его…

И тотчас на плечо ему легла чья-то рука, послышался старческий голос:

— Не бойся, я не причиню тебе зла. Я сам такой же узник, как и ты.

Путник дернул плечом, и рука отпустила его, но раздался еще один голос, на сей раз молодой:

— Помоги нам. Вместе будет легче.

Путник поспешно отпустил кольцо и обернулся. Перед ним сидели двое, старик и юноша. У них были простые человеческие лица.

— Кто вы? — чуть слышно спросил путник.

Вместо ответа старик и юноша лишь горько улыбнулись. Путник, кивнув на узников, опять спросил:

— Что с ними?

— Их уже нет, — сказал старик.

— А… мы?

— Придет и наш черед. Туман всех делает безликими, в тумане все похожи.

— А вы… пытались выбраться отсюда?

— Нет, — нехотя ответил юноша. — Хотя вполне могли бы это сделать, — и, посмотрев на старика, добавил: — Покажи.

Старик недовольно вздохнул и, порывшись в своих отрепьях, достал из-за пазухи нож. Путник взял нож и улыбнулся. Резная костяная рукоятка была удобная и легкая, а лезвие блестело, словно зеркало. С таким ножом…

— Не верь ему, — сказал старик. — Он принесет несчастье.

Путник, не слушая его, взмахнул ножом, спросил: