Читаем День Гагарина полностью

— В общем-то вы правы. Действительно, замечательные у нас люди, делают великое дело. И это не может быть забыто. Обидно будет, если забудется… Писать надо. Но приглашать специально для этого писателя не буду. Нет-нет, не буду. А ну как он начнет обо мне сочинять роман…

А вот еще один штрих к портрету. Случилось так, что мы с Сергеем Павловичем отдыхали в одном санатории в Сочи. Однажды на пляже, глядя в набегающие волны, он вдруг спросил:

— А вы были в Ленинграде в Русском музее?

— Был, Сергей Павлович.

— Знаете, какая картина меня там поразила однажды и на всю жизнь? «Волна» Айвазовского. На нее можно смотреть часами. Кто бы и что ни говорил мне про Айвазовского, но он великий мастер… Слышал я, что его ремесленником называют. Побольше бы таких ремесленников. А что, мы ведь, в сущности, такие ремесленники. Нелегкое наше ремесло, но интересное, черт возьми! Жить просто — нельзя, жить, старина, надо с увлечением!

...Королев поднялся. Внешне кажется очень спокойным. Как всегда негромко, без всякого пафоса и торжественности говорит:

— Товарищи. Намеченная… — он на секунду запнулся, но тут же продолжил — В соответствии с намеченной программой в настоящее время закончена подготовка многоступенчатой ракеты-носителя и корабля-спутника «Восток». Ход подготовительных работ и всей предшествующей подготовки показывает, что мы можем сегодня решить вопрос об осуществлении первого космического полета человека…

Всего несколько десятков слов… Так лаконично, строго по-деловому подведен был итог гигантской работы. А сколько дел и событий за этими словами!

«…Слово для доклада о готовности космонавтов предоставляется генералу Каманину Николаю Петровичу».

Каманин встал. Минуту постоял молча, словно подбирая самые точные слова.

— Трудно из шести выделить кого-либо одного, но решение нам нужно было принять. Рекомендуется первым для выполнения космического полета назначить старшего лейтенанта Гагарина Юрия Алексеевича. Запасным пилотом назначить Титова Германа Степановича.

Раздались громкие аплодисменты… Константин Николаевич Руднев:

— Товарищи! Партия и правительство направляли всю нашу работу по подготовке первого полета человека в космос. Ученые, инженеры, конструкторы и рабочие немало потрудились над созданием космического корабля «Восток». Сегодня этот корабль на старте, его два предшественника в марте продемонстрировали нашу готовность послать человека в космическое пространство. Мы все уверены — полет подготовлен хорошо и будет успешно выполнен…

А мы и вправду не заметили, как кончилось 11 апреля. Но помнили, что в 5 часов 30 минут и Гагарин, и Титов должны проснуться и начать работу по строгому плану подготовки. А наша задача — корабль. Вот он здесь, рядом. Все проверки закончены. Вчера была проведена последняя операция — установка кодовой колодочки. Сейчас воспоминания об этом вызывают улыбку…

Весь полет «Востока» должен был происходить без активного участия космонавта в управлении. А если произойдет какой-нибудь отказ? Предусмотрена была возможность аварийного управления посадкой, так сказать, «вручную». Для этого космонавт должен был сориентировать корабль нужным образом и включить тормозную двигательную установку, нажав на специальном пульте особую красную кнопку. Но опять же не сразу. Чуть выше этой кнопки в два ряда были расположены маленькие кнопочки с цифрами от нуля до девяти. Это был так называемый «логический замок».

Не знаю, как родилась идея этого «логического замка». Но исходила она из предположения, что психика человека в космосе может не выдержать. Вдруг его охватит паника и он вздумает, потеряв самообладание, включить тормозную установку просто так, не отдавая себе отчета.

Так вот, чтобы этого не произошло и космонавт не натворил беды, опустившись с орбиты в совсем не подходящем месте, он, перед активным вмешательством в управление кораблем, если оно вдруг потребуется, должен как бы доказать, что пребывает в здравом уме. Для этого надлежало в определенном порядке нажать три кнопки из тех десяти. Какие и в каком порядке, космонавт мог узнать, вскрыв запечатанный конверт, который был на видном месте в кабине.

«Логический замок» отпирался, то есть давал возможность управлять кораблем, только в том случае, если заветные кнопки нажимались в установленном порядке. Причем космонавту заранее он был не известен.

Да, сейчас это вызывает улыбку. Но тогда… Кто мог тогда взять на себя смелость утверждать, что все это лишние предосторожности?

Во всяком случае, Каманину, Галлаю и мне поручили установить эту кодовую последовательность цифр в тот самый «логический замок». Совершив это таинство, мы подписали соответствующий акт. Но не верилось, честное слово, не верилось, что нашему первому космонавту придется применять этот код.

С верхнего мостика стартового устройства прекрасно видна степь. На востоке чуть начинало алеть. Редкие облака висели в небе нежно-розовыми комочками. Предрассветный прохладный ветерок проникал под куртку. Тишина.