Читаем День Гагарина полностью

Николай Петрович отпустил ребят, предупредив, что до отлета на космодром времени осталось немного, а программа подготовки должна быть выполнена полностью.

— Никаких срывов. Строгий режим, строгое выполнение распорядка, — напутствовал он своих подопечных.

Когда мы остались вдвоем, я спросил генерала, как он оценивает каждого из кандидатов.

— В отряде их двадцать. Отобраны из множества других. Отбор был придирчивым, строгим: летчик, молодой, физически крепкий, здоровый, имеющий опыт сложных полетов… Критериев много. В отборе участвовали и летчики-инструкторы, и врачи… Было много бесед с командирами, с теми, кто хорошо знал наших кандидатов. Полагаю, что каждый из них может быть первым. Но ведь мы готовимся не к одному полету. Надо смотреть в перспективу. Пока наиболее целенаправленную подготовку прошло шестеро. Для участия в полете отберем двоих: один будет основным, другой — дублером. Кто? Сегодня назвать не могу. Впереди экзамен, впереди медицинская комиссия, впереди…

Николай Петрович не закончил свою мысль. Наверное, тогда он мог высказать лишь свое личное мнение. Но делать этого не торопился. Этот человек вообще не любил лишних разговоров и предположений. Да и сам вопрос выбора был в ту пору не так прост, как может показаться сейчас. Ведь это первый полет человека в космос. Впрочем, он только готовился.

— А какое впечатление произвели они на вас? — спросил генерал.

— Славные ребята. Молодые, умные, смелые… Это чувствуется с первого взгляда. Кто особенно понравился— не скажу, трудный вопрос.

Николай Петрович уточнил:

— Трудный не только для вас. Поэтому и решать его будем перед стартом, после заключительного этапа тренировок. Сейчас все вроде бы хорошо: все спокойны, все настроены на работу. А что будет перед самым началом? Психологический момент тоже надо учитывать. Перед боевым вылетом у летчиков, бывало, и пульс учащался, и нервишки начинали шалить. Это поначалу. У бывалых бойцов все приходило в норму, и сложные задания становились привычными, и люди умели управлять собой… А здесь все впервые. Да и ракета — не самолет. В общем, посмотрим…

Итак, знакомство состоялось. Встреча на космодроме должна была прояснить ситуацию. Я эту встречу очень ждал.

Спецрейс на Байконур отправлялся рано утром. В салоне самолета были свободные места. Те, кто занимался непосредственной подготовкой — технические специалисты, разработчики, испытатели, — улетели много раньше. Сейчас направлялись «смежники», вызванные по запросу Главного конструктора, несколько военных летчиков, из тех, кого я встречал тогда у Каманина, и еще несколько человек из главка, и мы, спортивные комиссары: я и мой коллега Владимир Алексеевич Плаксин. Из попутчиков мы почти никого не знали, поэтому весь долгий маршрут просидели молча. Каждый размышлял о своем. У меня из головы не выходил первый космонавт.

Байконур встретил теплой, солнечной погодой. По-весеннему светило солнце, коричнево-желто-серая степь оживала после долгой зимней спячки. Тонкими зелеными стебельками пробивалась трава, образуя небольшие островки среди «мертвой» земли. Старожилы говорили, что скоро должны пойти тюльпаны, и тогда степь засветится красными и желтыми огоньками.

Космодром… Слово это звучало тогда таинственно и величаво. Не терпелось увидеть город, откуда будут запускать ракету. Оказалось, что от города до стартового комплекса путь неблизкий, что все здесь еще на стадии строительства, хотя уже обозначились и улицы, и ряды жилых домов, и служебные здания, и магазины.

Огромное впечатление произвел стартовый комплекс. Бетонное сооружение с металлическим кружевом ферм обслуживания, железнодорожными путями для подвоза ракеты, пусковой бункер, множество других специальных устройств и строений… Все это выглядело внушительно и таило в себе какую-то загадочность. Отсюда, с этого бетонного островка в бескрайней казахстанской степи, человек должен был шагнуть в неизвестность.

В монтажно-испытательном корпусе шли проверочные испытания корабля «Восток». Главный конструктор бывал в МИКе каждый день. Периодически собиралось техническое руководство, ход работ Королев докладывал Государственной комиссии.

Близился день старта. Перед тем как состыковать корабль с ракетой-носителем, меня и Плаксина пригласили на выполнение первой комиссарской операции: мы взвесили «Восток» и составили необходимые документы, которым впоследствии суждено было войти в отчет об историческом космическом путешествии.

В подготовке данных, касающихся самого космического корабля, нам помог один из помощников Сергея Павловича Королева, а точнее — разработчиков «Востока», кандидат технических наук Константин Петрович Феоктистов (ныне профессор, доктор технических наук, летчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза).