Читаем День Гагарина полностью

Какой человек не порадуется, видя, что ему удалось внести свою лепту в огромное дело, которое вершат конструкторы, инженеры, техники и рабочие! Эту радость довелось познать и моим друзьям. Мы почувствовали, что в творческий коллектив, создающий космический корабль, нам удалось войти не сторонними наблюдателями, и это нас радовало.

Мы чувствовали, что Сергей Павлович верит нам и видит в нас первых испытателей своего космического детища. Мы проникались к нему не только все большим уважением, но и настоящей сыновней любовью. Корабль с каждым днем становился для нас все яснее, доступнее, и вскоре мы уже непреклонно верили, что в случае неисправности автоматики сами сможем управлять кораблем и он будет послушен так же, как были послушны быстрые и надежные МиГи.

Главный конструктор не только знакомил нас со своим кораблем, своими планами, он постоянно интересовался нашими тренировками, спрашивал, как мы себя чувствуем, как готовимся к полету.

— Знайте, друзья, если вы начнете думать, что готовы к подвигу, — значит, вы еще не готовы к полету в космос…

Приближался день запуска первого космического корабля с человеком на борту. Государственная комиссия отбирала первого.

Помните, у Пушкина: «Нас было много на челне…» И нас, космонавтов, тоже было много. И каждый готов был выполнить первый полет, не задумываясь, не дрогнув перед той опасностью, что ждала его в космосе…

Мне везло на добрых людей. Интересных, самобытных, чьи биографии писала сама история. Среди них был и Николай Петрович Каманин. «Наш строгий дядька» — как называли его между собой ребята.

Один из первых героев страны, Каманин возглавил подготовку космонавтов. У него не было любимчиков, для него все мы были одинаковы. Ко всем был требователен и строг, хотя строгость эта была скорее мягкой.

О человеке можно судить по тому, как вел он себя в труднейшие, критические моменты жизни. Таких моментов у генерала Каманина было много. Это и единоборство с суровой Арктикой, когда он вел отряд из пяти крылатых машин на выручку терпящих бедствие челюскинцев, это и лихолетье войны, когда смерть шагала всегда рядом. Небо Калинина и Великих Лук, Курска и Харькова, Сум и Полтавы, Киева и Львова… Небо Венгрии и Австрии, Румынии и Чехословакии. Трудно измерить километрами пройденные пути и назвать все города, которые значатся в боевых реляциях Винницкого гвардей-ского Краснознаменного, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого 5-го штурмового авиационного корпуса, которым командовал Н. П. Каманин в годы войны.

Много позже узнал я еще один примечательный факт из его биографии, за которым характер этого человека. На фронт из их семьи ушли трое. Сам Николай Петрович, Мария Михайловна — его жена и сын Аркадий, мальчишка с комсомольским билетом. Стриженком прозвали его за неутомимость, жизнелюбие, стремление к небу… Он летал на самолете связи По-2, сначала бортмехаником, потом штурманом-наблюдателем, затем пилотом. Смелый, находчивый, до последнего дня войны выполнял он боевые задания. В пятнадцать лет три боевых ордена — две Красных Звезды и один Красного Знамени — украшали грудь Стриженка — Аркадия Каманина.

А для отца, командира корпуса, он был рядовым бойцом. Таким, как и все. Ни поблажек ему не было, ни снисхождения. В сердце Н. П. Каманина строгость и любовь были вместе. Положение обязывало, чтобы строгости было больше.

В первый послевоенный год Аркадий тяжело заболел, и смерть вырвала его из жизни. И, может быть, потому-то к молодым ребятам, пришедшим в отряд, Николай Петрович относился по-отечески, со строгостью и добротой «строгого дядьки».

Отряд космонавтов сложился не сразу. Кто-то прибыл раньше, кто-то приехал позже. Мы постепенно знакомились, присматривались друг к другу, и первое, что мне бросилось в глаза: какие все это разные ребята! По пути, как говорят в армии, к новому месту службы я невольно задавал себе вопросы: кто они, мои новые сослуживцы? Ровня ли я им?

Когда же мы собрались все вместе, мое представление о тех, кто намеревался летать на ракетах в космос, окончательно смешалось. Да, мы все разные. Это первое и совершенно точное определение каждого, кто когда-либо видел нас всех вместе, подходит к космонавтам и сейчас, когда мы уже прожили столько дней, прошли тренировки, учебу, подготовку к полетам, слетали в космос.

Мы не только разные по возрасту, росту, внешности, мы — разные и по опыту жизни, и по характеру, и по индивидуальным склонностям.

Но есть у нас и много общего — отличное здоровье, хорошее физическое развитие, общая подготовка и, самое главное, интерес к новой работе. И это не отличало нас от десятков тысяч советских парней. Такой отряд мог быть собран после предварительной подготовки и для похода на Южный полюс, и для экспедиции на дрейфующей льдине, и для испытания новых самолетов. Наш отряд мог быть экипажем подводной лодки, бригадой монтажников-высотников на строительстве гидростанции — словом, вообще пригоден для любой работы, которая требует воли, физической закалки, знаний и преданности общему делу.