— Вот и отлично, — генерал, похоже, не собирался давать объяснений.

— Раз только начал — не жалко и бросить. А понимать тебе незачем.

Связь прервалась.

Ярощук вернул трубку владельцу. Посмотрел на него и кивнул, обозначая согласие.

— Нет, так нет. Мы уезжаем.

— Что-нибудь интересное нарыли? — ревниво спросил конкурент, который так и не захотел представиться Ярощуку. — Давайте сюда, приобщим к делу.

— И рад бы, — ответил Ярощук, — да ничем помочь не сможем. Пусто-пусто, — он открыл ладони собеседнику: вот, мол, глядите.

Не прощаясь, Ярощук повернулся и отошел к Карпенко.

— Вещдок не отдаем. Надо кое-что проверить. Соседи зашевелились, значит, что-то унюхали. Попробуем и мы, как ты думаешь?

— Согласен, — сказал Карпенко.

2

Пластиковая карточка, которую обнаружил Карпенко на козырьке универмага, была пропуском-вездеходом, при предъявлении которого служба автомобильной инспекции не имела права задерживать водителя, даже если тот совершил наезд на пешехода. Серьезный документ. Ко всему на нем значилось: «Подполковник Артемьев», без указания к каким войскам или формированиям собственно он принадлежит. Короче, что-то темное таилось в этой истории со взрывом, а Ярощук, вместо того, чтобы отступиться от дела, опасного даже на взгляд его начальства, решил искать неприятности на свою задницу.

Располагая номером подозрительной машины, Ярощук выяснил адрес ее владельца. Им был некто Казбек Исрапилов московский предприниматель, чеченец по происхождению.

Вечером того же дня при въезде в кооперативный гараж на улице Зорге Исрапилов был задержан. При обыске у него изъяли пистолет «ТТ» и две снаряженные обоймы. В машине, в водительском «бардачке», лежала граната РГД-5 с ввернутым взрывателем. Помимо паспорта советского образца в кармане Исрапилова находилась пластиковая карточка с цветной фотографией владельца, на которой значилось, что предъявитель документа является сотрудником службы шариатской безопасности республики Ичкерии.

— Что такое «шариатская безопасность»? — спросил Ярощук, проглядев документ.

— Это правительственный орган республики Ичкерия.

— Он входит в состав российского МВД или ФСБ?

— Э! — Исрапилов сделал кислую мину. — Республика Ичкерия — государство самостоятельное.

— Василий, — сказал Ярощук, обращаясь к Карпенко, — занеси в протокол, что подозреваемый, задержанный с оружием, признал свою принадлежность к иностранному государству. Это дает нам право рассматривать его как диверсанта…

Исрапилов, маленький живчик с черной трехдневной щетиной на впалых щеках, держался с удивительным нахальством и нескрываемой наглостью.

— Ты думаешь, что меня поймал? — Он смотрел на Ярощука и улыбался, открывая ровные белые зубы. — Пистолет, патроны — это нарушение закона?

Исрапилов говорил, а с его лица не сходила усмешка. Такое бывает у неопытных игроков в преферанс или покер, когда на руках у них карта с откровенно хорошими шансами на выигрыш. Значит, чеченец что-то держал в рукаве и надеялся в нужный момент шлепнуть свой козырь на стол.

Но Ярощук понимал, что пока о задержании не стало известно, преимущество на его стороне, и это следовало как можно полнее использовать в своих интересах.

Ярощук отвел в сторону Карпенко и дал ему указание:

— Отвези этого типа в какое-нибудь отделение милиции и упрячь до утра. Нельзя позволить ему связаться с кем-то из своих.

— Сделаю. Я его засуну к Ивану Багаеву. У него под Грозным в прошлой войне убили брата. Уж он-то этого Исрапилова упрячет как надо.

Отправив Карпенко с задержанным чеченцем, Ярощук тут же позвонил старому приятелю из Главного разведывательного управления полковнику Георгию Бойко.

— Жора, ты еще не охладел к путешествиям по Кавказу?

Ярощук знал, что Бойко занимается чеченскими проблемами и хотел услыхать от него не изменилось ли что-то в этом плане.

— Кавказ подо мною, — продекламировал Бойко. — Тебя волнует не забыл ли я эти стихи? Нет, конечно.

— Жора, у меня на руках прекрасные образцы документов. Может, возникнет желание скопировать? Могу предоставить такую возможность…

— Где и когда?

Они договорились о месте и времени встречи. Едва Ярощук положил трубку, телефон разразился психованной трелью.

— Ярощук, твою дивизию! Тебе что сегодня приказал Лукич? Чтобы ты не лез в дело по «Перекрестку». Было сказано?

— Было, — не стал возражать Ярощук, узнавший голос заместителя начальника управления генерала Лапшина. — Я и не лезу.

— Тогда какого рожна ты повязал Исрапилова?

— Имеете в виду чеченца? А разве он имеет отношение к «Перекрестку»? Ко мне поступила информация, что этот тип имеет оружие…

— Этот тип, как ты изволил заметить, находится в разработке у соседей, а ты влез не в свое дело и все им можешь испортить. Немедленно освободи его.

— Не могу.

— Что значит, «не могу»? Ты подчиняешься приказам или нет?

— Не могу — означает, что о факте задержания подозреваемого в терроризме я уже поставил в известность прокуратуру. Если хотите, закрыть дело начинайте оттуда.

— Кому доложил?

— Лично Пономаренко.