Читаем День Дракона полностью

В глубине души Итар понимал, что не прав, что не выдумки рассказывал Витольд, не сказками завлекал, а реальными перспективами, но теперь, когда его квартира оказалась разгромленной, когда ему пришлось уничтожать труп — труп мальчика!..

«Голема!»

«Неважно!!»

При воспоминании о ликвидации следов на шаса вновь накатила дурнота. «Пожиратель», работающий над свертком… В ванной куча серой пыли, которую он даже не смыл…

«Ненавижу!»

«Кого?»

«Неважно!!»

Всех! Витольда! Духа, выбравшегося из заточения… «Хоттабыч проклятый! Век бы еще сидел в своей бутылке, скотина!» Соплеменников, поставивших его в жесткие рамки. Всех!

Что же теперь делать?

Пару раз звонил Витольд, но Итар не отвечал — устал. Надо привести в порядок мысли. Нужно понять… что хочет он сам. Что?

«Я сам? А что я могу?»

От Ундера не отвязаться, заклятие обещания — такая ниточка, которую никому не перерезать, даже Сантьяге, даже князю. Получается, «я сам» ничего не значу. Все зависит от чуда.

Попытаться уговорить Витольда свернуть предприятие? Надо бы… А согласится? Дракон упрям. Он увидел цель, его влечет…

Но делать-то что?

Итар огляделся, понял, что стоит на Красной Пресне, неподалеку от станции метро «Улица 1905 года». Как дошел? Как долго стоял тут? Ничего не осталось в памяти. Только неприятные мысли.

Нащупал в кармане телефон.

«Позвонить Витольду?»

И замер.

Мехраб!

Если с кем и нужно посоветоваться, то только с ним.

Простенькая черная будка старого сапожника располагалась на углу Красной Пресни и Пресненского вала. Незаметная деталь городского пейзажа. Маленький осколок тихого прошлого. У Мехраба можно было купить стельки и шнурки, сапожные кремы и щетки,

Можно было починить обувь или просто поболтать, сидя на табурете и на мгновение вырвавшись из суеты огромного города. И покупали. И ремонтировали. И болтали. Причем не только жители Тайного Города, но и обычные челы. Мехраб, некогда бывший одним из директоров богатейшей Торговой Гильдии, жил в полном согласии и с собой, и с миром. Добившийся всего, прожив яркую и насыщенную жизнь, построив блестящую карьеру, он наконец-то занялся тем, к чему лежала его душа. Большая удача, если вдуматься.

Итар иногда забегал к старику. Поболтать. Посоветоваться. Просто посидеть рядом, подпитываясь его уверенностью и спокойствием. Вот и сейчас, оказавшись в крайне затруднительном положении, молодой шас пришел именно сюда.

— Привет.

— А-а, Итар! — Мехраб отложил газету и прищурился. — Давненько тебя не видел.

— Дела.

— Когда дела есть — это хорошо. А когда дела начинают тебя есть, приходишь советоваться.

Как всегда, в точку. Кумар вздохнул, уселся на табурет, помолчал, чувствуя себя школьником, явившимся на ковер к директору, и отрывисто спросил:

— Заметно?

— Заметно, — кивнул сапожник. — Что у тебя случилось? Я слышал, вроде задолжал Гильдии?

— Эту проблему я решил.

Мехраб с уважением цокнул языком: умение найти выход из сложного финансового положения всегда почиталось в семье Шась, а потом протянул:

— Но решение оказалось непростым. Так?

Он был стар, но голова у сапожника работала не хуже, чем у молодого. Опыт и ясный ум позволяли ему видеть очень глубоко.

— Я здорово влип, Мехраб, — признался Итар.

— Обратная дорога есть? — помолчав, осведомился старик.

«Обратная?» В принципе, она есть всегда. Отказаться от замыслов, признать свое поражение, расписаться в отсутствии силы воли… Молодой шас почувствовал злость на себя.

«Я не слабак!»

И одновременно — что к нему возвращается уверенность.

Простой, но честный вопрос, заданный правильным тоном, перевернул внутренний мир Кумара, заставил его прекратить истерику и трезво взглянуть на положение вещей.

«Я говорил Витольду, что хочу быть волком! А сам раскис при первой же неудаче!»

— Если все так плохо, как тебе кажется, иди обратно, — посоветовал старик. — Только потом ни о чем не жалей.

«Мы не берем в руки оружие, но наш дух все равно крепче камня! Если мы не проливаем кровь, это еще не значит, что мы слабаки!»

— Я могу тебе дать прямой телефон Сантьяги, — продолжил Мехраб. — Позвони ему, встреться и все расскажи. Если обратный путь действительно есть, то комиссар тебя не обидит. Наказать… скорее всего, накажет, как — думай сам. Ты знаешь, что натворил, а я нет. Но Сантьяга справедлив, больше чем надо не врежет и наших приструнит, если потребуется. Понял, о чем я толкую?

— Угу, — мотнул головой Итар. — Только рассказать я ничего не могу. Не потому, что не хочу, а потому, что не могу.

— Заклятие?

— Оно самое.

— Тогда у тебя два варианта, Итар. Первый: спрятаться. Затаиться.

— Отступить.

— Ты понимаешь, о чем я, — спокойно кивнул старик. — Но надо очень четко видеть тонкую грань между гибкостью и трусостью. Перестанешь ее видеть — и она превратится в очень низкий и очень прочный потолок, который ты никогда не пробьешь.

Кумар молчал.

— А еще есть едва заметная грань между смелостью и безрассудством.

— Со всех сторон грани, — криво улыбнулся Итар.