Я рассчитал, как увеличивать дозы самых распространенных в наше время наркотических препаратов, до какой черты можно доходить, когда именно нужно сворачивать. Мой опыт будет предельно направленным: я займусь только производными триптамина и производными фенэтиламина, не касаясь ни DMT, ни 5 MEO-DMT и не приближаясь к диссоциативам, которые отделяют сознание от тела и, как говорят те, кто испытал их, полностью переворачивают представление о жизни и смерти. Уверен, что со мной ничего катастрофического не случится. Медальников мне поможет. Я назначил себе довольно значительный срок: восемь месяцев от самого начала до самого конца. Скрыть от Веры то, что будет со мной происходить, не удастся. Я вынужден буду посвятить ее в свой план и просить ее поддержать меня. Когда нам с Медальниковым отказали в правительственных деньгах, я был очень зол, потому что рухнули все мои планы. Но потом, когда я понял, что никаких денег от них мне не нужно, потому что я сам могу справиться, я сразу же повеселел и успокоился.

Вера тут же заметила, как я изменился, и спросила, что произошло. И я ей в шутку сказал, что если уж люди делают самим себе прививки, чтобы проверить ту или иную вакцину, то почему бы не попробовать на себе самом действие наркотических препаратов? Какую неоценимую услугу можно оказать человечеству! Не меньшую, а может быть, и большую, чем Клодт, Пастер, Мечников. Мне кажется, что я очень небрежно и спокойно произнес это, но она вся так изменилась в лице, так побледнела, что я пошел на попятную. Сказал, что, конечно, шучу, но у нее задрожали губы, подбородок, слезы полились – короче, именно та реакция, которой я больше всего и боялся. Она бросилась в детскую, выхватила спящего ребенка из кроватки и с ним на руках прибежала ко мне. Я начал ее успокаивать. От слез она не могла выговорить ничего внятного и в конце концов вдруг попыталась встать передо мной на колени. С ребенком на руках! Ночью она заставила меня дать ей честное слово, что я никогда не сделаю ничего подобного.

Теперь я думаю: на самом ли деле я ей так дорог? Сам не знаю, почему эти мысли все время приходят мне в голову. Я почти уверен в том, что она меня любит, но иногда мне вдруг начинает казаться, что это такая же ложь, как была у нас дома».

Я переписывала, сколько хватило сил. Для чего я переписываю? Чтобы пройти через этот кошмар вместе с ним. Ничего не пропустить. Я уже знаю, что будет дальше.

Анастасия Беккет – Елизавете Александровне Ушаковой

Лондон, 1935 г.