Читаем Демоны кушают кашу полностью

– А дядя Ричард – красивая девушка, мужчину не знавшая. Но похотливая. Его надо разложить на алтарь и… Ой, а можно я тебе на ушко скажу, я такие слова говорить стесняюсь! – Клаус склонился к дочке, и та что-то зашептала ему на ухо. – …а потом построить зиккурат! – закончила мысль девочка.

– Дочка, что я тебе говорил, насчет жертвоприношений?

– Жертвоприношения совершать нельзя! – послушно ответила Аврора.

– А еще что я говорил? – маркиз продолжил воспитательный процесс.

– Голоса слушать нельзя. Но папочка, они обещают служить и повиноваться! И будут себя хорошо вести! И игрушки за мной убирать будут! И торт вкусный мне испекут! Из мяса… – как-то очень растеряно заявила Аврора. – А я не люблю мясо! Глупые голоса!

– Дядя Салех и дядя Ричард будут с тобой сидеть, пока папа уедет по делам.

Девочка замерла и как-то очень растеряно огляделась. А потом подскочила из-за стола и прижалась к отцу.

– Папочка, не уезжай, я себя буду очень хорошо вести, обещаю! – в голосе Авроры стояли слезы.

– Ты и так себя хорошо ведешь, Кудрявушка! Лучше всех! – Морцех взлохматил дочке волосы и взял на руки. – И я сам не хочу уезжать. Просто папа давал клятвы! Меня попросили спасти других кудрявушек, а если папа не поедет, дядя император сожжет их.

– Зачем? Он такой злой? Может, тогда ты сожжешь императора? И ехать никуда не надо! – хныкал ребенок.

– Помнишь, дочка, я тебе рассказывал про Пандемию?

– Одну из предвечных? Она звала меня, папочка, но я рисовала стигм отрицания! Как ты и говорил! – поспешно ответила Аврора.

– Она прорвала грань реальности, и только папа может изгнать болезнь из деток и взрослых. А если папа не изгонит, то Пандемия создаст якорь в нашем мире. Помнишь, я тебе рассказывал, что будет, если в наш мир сойдет один из предвечных? И почему ни в коем случае нельзя звать их?

– Они всех скушают?

– Именно! И теперь или твой папа спасет всех, или это сделает император. Ведь его тоже ведут клятвы. Но он не умеет изгонять скверну, только выжигать.

– А может это сделает дядя Войцех? Он ведь тоже сильный?

– Дядя Войцех едет со мной. Мы все будем там, и будем лечить кудрявушек и биться с Пандемией! А дядя Ричард и дядя Салех будут тут, пока папа будет там, всех спасать.

– Папочка, а это, потому что ты – самый сильный?

– Да, доченька, и на самых сильных самый большой спрос.

– Папочка, а голоса говорят, что самым сильным все служат! И что сильный властен править! Смирение побежденным, и преклонят колени перед истинным властителем! – голос ребенка снова стал нездешним.

– А спроси свои голоса, дочка, почему тогда за те тысячи лет, что мы с ними бьемся, почему у них ничего не изменилось? – голос маркиза Морциха стал мелодичным. – Всё так же высшие грызутся за власть, всё так же пылают багровые небеса и всё так же кровь предвечных орошает их земли дождем? Почему они, бедными родственниками и ночными татями стучатся в наш дом, но не строят свой? А мы, слабые людишки, что для высших лишь еда, мы бьемся с демонами на равных? И наш мир становится всё прекраснее и сложнее? И небо делается всё ближе? Спроси, дочка, а знают ли твои голоса что там, за их багровыми небесами?

Аврора уснула на руках высшего инквизитора, прижавшись щекой к его груди. Мужчина поднялся на ноги и вышел из гостиной.

Воцарилось очень задумчивое молчание.

– Мистер Салех, я вас очень прошу, просто умоляю, заклинаю всем, во что вы верите, молчите.

– Но…

– Просто молчите.

Морцех вернулся через полчаса. И первым, что он сделал, зайдя в комнату, это вогнал невесть откуда взявшийся кинжал в тарелку недоеденной манной каши. Клинок расколол посуду и глубоко вошел в столешницу.

Рей и Ричард наблюдали за этой картиной в тихом изумлении. Но если при вас кто-то похожий на Клауса Морцеха начинает ехать крышей, то в ваших интересах сделать вид, что ровным счетом ничего необычного не происходит. Ну, подумаешь? Каша. Манная. Наверно чем-то заслужила. В конце концов, вы ведь не хотите, чтобы с вами, как с манной кашей? Анализируйте ее поведение! Она и только она виновата в произошедшем.

Тем временем мужчина как-то растеряно оглянулся и в каком-то недоумении уставился на компаньонов, словно видел их впервые.

В глазах высшего инквизитора прояснилось. Он бросил взгляд на клинок, на вытекающую на пол кашу, и тяжело вздохнул.

– Джентельмены, прошу меня извинить. Травма детства.

Джентльмены были готовы простить что угодно. Ричард тайком вытирал вспотевшие ладони.

– И не зададите никаких вопросов? – ухмыльнулся Морцех. Что-то его явно развеселило.

– А надо? – философски заметил Рей. – Самое важное я узнал о чужих тайнах за свои тридцать шесть лет – это то, что лучше не знать тайн. Оно так как-то… спокойнее.