Читаем Демон Власти полностью

Демон Власти

Александр Вениаминович Масленников , Михаил Владимирович Ильин , Олег Георгиевич Маркеев , Александр Масленников , Михаил Ильин

Иногда «языковая изоляция» доходила до абсурда. Например, в восемнадцатом веке русское дворянство в повседневном общении использовало французский язык. Причем тренинг в иностранном языке как внутривидовой признак доходил до того, что дети высшей знати учили русский как иностранный. Так, великий русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов до пяти лет не мог понять, о чем разговаривают дворовые мальчишки в имении его бабушки. К рубежу двадцатого века в моду вошло англофильство, и русский писатель Набоков, получив соответствующую языковую подготовку, всю жизнь разговаривал на русском с английским прононсом.

А за высшим светом тянулось мелкопоместное дворянство. Общались друг с другом на жуткой смеси «французского с нижегородским».

Тяга к исключительности приобретала антиразумный характер, ибо такова натура Власти. Властители не просто питались лучше и жили в более комфортных условиях, чем подвластные. В эпоху государств закрепилась привычка к умопомрачительной роскоши и физиологически абсурдному сибаритству властителей. Лукулловы пиры, кулинария, возведенная в ранг искусства, оргии князей Боргезе, великолепие дворцов, праздники по любому поводу, вплоть до свадьбы царского шута, охотничьи забавы, войны как распри между властителями — на все это власть тратила баснословные средства.

Если еще можно говорить об элитарных признаках особей, возглавлявших человеческое сообщество на заре истории человейника, то в Эпоху Государств можно вести речь только о нарастающей дегенерации властвующих. Не будем подменять причину следствием, как это сделал Григорий Климов. Биология идет впереди психологии. Моральное разложение, психические аномалии, сексуальные девиации есть производное от биологической паразитарной сущности властвующих, а не наоборот.

В Эпоху Государств произошло закрепление паразитарности на уровне видового признака властителей. Прозреем же и очищенным от идеологической мути взором посмотрим на историю двадцати с лишним веков. Разве не очевидно, что властители, одержимые Демоном Власти, организовали хозяйственную жизнь в человейнике таким образом, что большая часть производимого продукта шла на обслуживание властителей и машины управления и подавления — государство, а трудовой части человейника доставалась меньшая доля, обеспечивавшая лишь физиологическое существование?

Следует иметь мужество признать, что за двадцать с лишним веков развивалась и совершенствовалась трудовая, производственная, производящая часть человейника. Развивались трудящиеся и управленцы, имеющие непосредственное отношение к производственной деятельности. В процессе труда они обогащали знания, вырабатывали на их основе новые навыки, «отражали» их во все более усложняющихся технических устройствах. По сути, только они эволюционировали как биологические объекты и двигали эволюцию всего человейника.

Идеократия

Идеократией мы назвали членов человейника, специализирующихся на осуществлении идеологической власти. В широком смысле — власти над сознанием.

Идеократы, как и криптократы, создали монолитную группу внутри человейника, спаянную общностью интересов, знаниями, подготовкой, исключительностью своего положения. Идеократия имеет свою иерархию. В ней есть своя элита и свои «трудяги». Легко обнаружить разницу в социальном и имущественном положении идеократов. Резиденцию главы Церкви нельзя сравнить с домиком приходского батюшки. Секретарь по идеологии ЦК КПСС жил лучше, чем агитатор заводской партийной организации. Кремлевский политолог находится непосредственно у кормушки Власти, поэтому чувствует себя более комфортно, чем главный редактор губернской многотиражки, обслуживающий губернатора.

Но как бы ни разнились идеократы внешне, они всегда были и будут наследниками племенных шаманов. «Профессиональными бормотателями бессмысленностей», как метко окрестил их А. А. Зиновьев. Ключевой способностью идеократа является умение убедительно произносить бессмысленности.