– Лорд верховный канцлер, я согласен с синархом, – сухо произнес Августин Бурбон. – Нельзя допустить распространения заразы. Если лорд Марло говорит правду, то, учитывая его прошлое, нужно всерьез рассмотреть возможную причастность экстрасоларианцев. Следует направить на «Тамерлан» группу следователей, чтобы убедиться, что заражения нет.

У меня проскользнула жуткая мысль. Что, если я сыграл им на руку? Что, если нож и не должен был никого убить, а был лишь отвлекающим маневром, наживкой, чтобы привлечь меня к ответственности за владение запретными машинами и казнить?

На сердце легли стальные пальцы, и мне пришлось задержать дыхание, чтобы успокоить разбушевавшийся пульс. Если все это придумал Бурбон – допуская, что они с Виргилианом были моими врагами, – то план великолепный. Даже то, что я уничтожил нож, чтобы скрыть, насколько близки к успеху были убийцы, могло стать достаточным поводом привести меня на виселицу. Прибавьте к этому искусственные кости в моей руке, устройство в мозгу моей любовницы и, возможно, даже запись моей гибели, сделанную Паллино.

– Лорд министр военных дел, не вижу в этом необходимости, – ответил принц Гектор. – Если лорд Марло говорит правду, оружие уничтожено. Расследование завершится весьма быстро, если он просто передаст необходимые данные Марсианской страже.

Но на это у лорда Бурбона уже был заготовлен ответ:

– Лишняя предосторожность никогда не повредит.

– Безусловно! – поддакнул ему синарх.

Я вспомнил, что сказала Валка.

«Он говорил, что ему обещал заплатить какой-то жрец из Капеллы».

Глава 40

План

Инквизиция зря времени не теряла.

Не успели призраки советников исчезнуть из голографической камеры, как на корабль пришло сообщение. Нас сажали под арест. Никому не позволялось покидать борт. Запрещалось принимать и отправлять сообщения, сигналы и шаттлы. Любые коммуникации блокировались.

– В чем дело? – Корво поймала меня в коридоре и нависла надо мной. – Что они сказали?

– Нас задерживают для инквизиции, – ответил я, и у капитана кровь отхлынула от лица.

Прежде чем она успела ответить, я добавил:

– Лорд Бурбон с синархом действуют на опережение. Им удалось убедить Совет, что нож-ракета был оснащен искусственным интеллектом. Корабль обыщут.

– Ничего не найдут, – стиснула зубы Отавия.

– Если захотят, то подбросят все, что надо будет, – сказал я через ее плечо в ближайшую камеру наблюдения.

– Думаешь, они же и нож подкинули?

– Либо знают, кто подкинул, – ответил я. – В любом случае они могут найти достаточно улик, помимо моей левой руки и Валки. Больших усилий тут не понадобится. – Я поднял виновную конечность. – Где Окойо?

– А как же император? – спросила Отавия, следуя за мной по коридору. – Вы ведь с ним друзья?

«Друзья»? Я едва не фыркнул, но не стал обижать ни в чем не виноватую Корво.

– Если они получат фору, его величество уже не успеет вмешаться. Отавия, я остаюсь для него проблемой. Брак с Селеной – одно из решений этой проблемы, но, если от меня избавятся, вряд ли он станет по мне горевать, – быстро ответил я; язык не поспевал за мыслями. – Они хотят меня убрать, и если состряпают достаточно правдоподобные обвинения, император и пальцем не пошевелит, чтобы их остановить. Он не станет накладывать вето на решение Капеллы и самого синарха, если те объявят меня дьяволопоклонником. – Едва не рассмеявшись, я дотронулся до вышитого на груди пентакля с трезубцем.

– Куда мы идем? – вдруг спросила Отавия, остановившись.

– Я же сказал! – рявкнул я. – Искать Окойо. Где она?

– В медике! – ответила Корво, указывая туда, откуда мы пришли. – Нам в другую сторону!

– Не думаю, что это необходимо! – не снимая сапог, Валка уселась на столик для переодевания, занимавший середину прихожей кубикулы. – Они и так знают, что я тавросианка.

– Да, но они могут об этом забыть и не уделить тебе чрезмерного внимания, – сказал я ей в глаза, положив руки на плечи.

– Потому что я просто твоя женщина? – усмехнулась Валка.

Времени пререкаться не было.

– Да! – ответил я и прошептал: – Но не для меня. Если они настолько глупы, чтобы думать о тебе лишь как о моей женщине, они могут недооценить твою важность и не цепляться к тебе.

– Так-то лучше, – сказала она, и за ледяным фасадом мелькнула улыбка.

– Тебе нужно лечь в фугу. Им может не прийти в голову, что ты участвовала в заварушке, и тогда о тебе вообще забудут. – Я сжал пальцы на ее плечах, придавая словам убедительности, и мысленно взмолился, чтобы она хотя бы раз в жизни сразу, без возражений согласилась со мной. – Если у них получится привязать тебя к делу, меня повесят. Кроме того, им нельзя знать, как близок к осуществлению был их замысел.

– Ты уверен, что замысел был именно в этом?

– А ты еще сомневаешься?

На самом деле я не надеялся, что они забудут о существовании или происхождении Валки, но в фуге она хотя бы могла перестать быть фигурой на доске.

Мы немного помолчали. Я убрал руки и отошел, давая Валке пространство и время подумать. Я видел, как она напряженно размышляет; мысли расчерчивали лицо, как молнии тучу.