Но я уже не мог её разглядеть даже с «общим рентгеном». Реальность словно бы сошла с ума вслед за своими обитателями. Куча каких-то обломков летела прямо на меня. Я отключил «общий рентген» — он был бессмысленен в этой хаотической круговерти — и деволюмизировался. В голове билась одна только мысль: «Оля!! Оля!!» У неё не было такого средства спасения. Ей нужен был я. Я попробовал пробиться вниз прямо сквозь вихрь земли, камня и дерева. Но мои усилия были бесполезны. Это было всё равно, что идти сквозь восставшее против тебя громадное болото. Меня тащило и тянуло, уносило вверх с нечеловеческой мощью. Где-то там, внизу, в жутком шевелящемся овраге, гибла моя маленькая сестрёнка, а я не мог даже приблизиться к тому месту, где последний раз видел её. Почему я не могу пролевитировать вниз, почему? Всегда при пользовании своим развоплощением я инстинктивно чувствовал, где находится поверхность, по которой я двигаюсь. При этом я вполне мог проходить через горизонтальные перекрытия и даже теоретически сквозь землю, но для этого требовались осознанные усилия. Моя деволюмизация была событием понятийным. Я всё-таки номинально оставался «на земле». Теперь же казалось, что земля и небо поменялись местами, всё встало с ног на голову, я не понимал направлений. Чудовищный хаос царил вокруг. Я не мог противиться несущей меня силе. Вверх и в сторону летел я вместе с вихрем. Пытаясь хоть что-нибудь понять в этом жутком земляном мальстреме, я включил «истинное зрение». И тогда я увидел ту самую адскую воронку. Увидел и чуть было сам не сошёл с ума от ужаса. Сонмища и сонмища, бессчётные легионы отвратительных тварей Тьмы кружились в безумном и беспредельном хороводе, образуя под землёю гигантский конус. Навершием и средоточием его был крохотный, едва различимый отсюда кровавый круг, выведенный на полу трёхэтажного здания в углу прямоугольной ограды базы Незримых, игрушечным макетом плывущей на островке ровной земли в нескольких сотнях метров от меня. В громадном вихре кружились шайгмары и страгмары, неисчислимые тучи импов-мрёнков, а также великое множество ещё куда более гротескных и жутких существ, словно сошедших с наиболее упадочных полотен Иеронима Босха. Как собирались мы противостоять этому левиафану страха и безумия? Что могли мы сделать против этой мириадной армии ада? Отчаяние овладело мною. «Сестрёночка моя!!» — беззвучно закричал я. — «Оленька!! Мы погибли, погибли!! Это конец!! Где ты, Оля?! Аня, где ты?! Что мне делать?! Господи, помоги!!» В страхе я закрыл глаза. Моя воля не выдерживала всеподавляющего зрелища торжества Хаоса и Тьмы. Потом меня завалило горой грунта и обломков дерева. Я словно врезался во что-то, и всё вокруг потемнело. От резкой остановки у меня помутилось сознание. На некоторое время я потерял себя в абсолютной черноте.

Глава 10. Последняя жертва

Придя в себя, я понял, что нахожусь под землёй. К счастью, моя деволюмизация не отключилась. Я очень надеялся, что недолго пробыл без сознания и не извёл понапрасну всю психоэнергию. Проверив ментальные рычаги, я, к своей радости, обнаружил, что двигаются они свободно. Как потом выяснилось, с того момента, как нас с Ольгой разбросало силой ментального выброса, прошло всего пять минут. Земля больше не неслась куда-то подо мною, не проваливалась и не поднималась. «Сестрёнка!» — ожгла меня тревожная мысль. «Где она?! Что с ней?! Надо идти, надо искать!»

Я попробовал двинуться с места. Получалось, хотя и с некоторым трудом. Я чувствовал себя как пловец, погружённый в очень густую жидкость. Только было не очень понятно, где верх, где низ. После сверхбезумного зрелища потусторонней воронки «истинное зрение» включать не хотелось. Я перевёл рычаг «общего рентгена».

Как оказалось, я лежал боком высоко на северном склоне свалочного террикона, погребённый под большой кучей камней, земли, бетона, досок и прочего мусора. Однако! Далеко же меня унесло! Не отключая «общего рентгена», я начал потихоньку выкарабкиваться наружу, как вдруг моё внимание привлёк какой-то странный предмет, закопанный в землю метрах в десяти ниже меня. Сперва мне показалось, что там блеснул крестообразный силуэт меча. Я подвинулся в сторону непонятной аномалии и вскоре понял, что это не меч, а просто похожая на него серебристо-белая полоса металла — то ли часть автомобильного бампера, то ли корпуса, то ли лист от рессоры. Необычным было то, что пластина эта оказалась как бы вплавлена в огромный сплошной кусок спёкшегося грунта или бетона. Смутное воспоминание о давно ушедшем сне шевельнулось в глубине сознания. Почему-то вплавленная в камень похожая на клинок светлая полоса показалась мне символом вечного борения и противостояния багровой тьме. Впрочем, никаких отчётливых образов в голове не возникло, и я не мог понять, откуда взялась эта странная ассоциация. Повинуясь наитию, я протянул бесплотную руку внутрь окаменелой массы, аккуратно обхватил пластину, деволюмизировал её и вытащил к себе. Прижав полоску металла к груди, я вылез из завала и осмотрелся по сторонам.