Курсанты выслушали эту историю молча, не купившись на игривый тон шотландца, через сутки сгинувшего из авиашколы. Его рассказы о реальной, а не бумажной войне вошли в противоречие с наставлениями сэра Дауна.

Кое — кому повезло больше. Не знаю, из моего личного обаяния или умения летать, шлифующегося с Испании, мне присвоили офицерское звание. Остальным — пайлот — саджента. Быть может, семнадцатая канцелярия постаралась. Вот так люди, не знающие о реалиях преисподней, начинают верить в Бога, получив неожиданное везение. Я за девятнадцать веков не научился отличать, где сам чего‑то достиг, а где поймал дарованный свыше бонус.

Глава шестнадцатая. Тангмер

С новыми крылышками на груди — знаком лётного состава ВВС, тоненькой полоской па́йлот о́фиса на рукаве, то бишь младшего офицера, я отправляюсь на авиабазу Тангмер. Откровенно говоря, еду в Сассекс без малейшей радости. Германская армия вторглась во Францию, основные бои — там. А указанная в предписании одиннадцатая авиагруппа находится на прикрытии Лондона и южного побережья. Вдобавок, месяц отлетал на «Харрикейне», назначение на «Спитфайры». Вряд ли они хуже, но снова предстоит переучиваться. Надоело!

В Лондоне встретился с другим новобранцем эскадрильи — Джеймсом Джонсоном. Тангмеру выделены какие‑то запчасти для «Спитов», поэтому командование решило вдруг сэкономить, закинув нас на попутке. Мы забились в кабину, не слишком предназначенную для троих, считая водителя.

— Ничего, в «Спите» будет ещё теснее, — я попытался как‑то сгладить неловкость от неудобства, но Джонсон не поддержал шутку.

Он происходит из кадровых британских офицеров довоенной выпечки, именно таких, о которых Брехэм отзывался как о «джентльменах из клуба». Похоже, авиация его не интересует ни в коей мере. По дороге сплошь разговоры о регби, гольфе, крикете, охоте, конном поло. Я осторожно спросил его: почему про самолёты не актуально? И тут же пожалел об этом. Коллега презрительно скривился и заявил, что британские ВВС — это кучка оружия, возле неё толкается толпа людей в форме. Её кто‑то, неудачно пошутив, назвал армией (11).

Мы отмахали около шестидесяти миль на юг от Лондона, когда опустился мерзкий и типичный в этих местах туман, вдобавок начало темнеть. Для неудобств немецкой разведки дорожные указатели сняты. Фары в кисельном мареве высветили въезд в какой‑то город, водитель разложил карту, и мы дружно решили, что перед нами Чичестер. Хотя в тумане все провинциальные британские городки одинаковы.

Сержант свернул налево, прокатившись пару миль на восток. С водительской стороны проступило следующее скопление домов, по прикидкам — оно и есть Тангмер. Там нагнали и остановили велосипедиста, едва не сбив его передком грузовика.

— Добрый вечер, сэр! — обратился водитель. — Не будете ли вы так любезны, подскажите — где аэродром?

Абориген, больше похожий на персонажей Диккенса, нежели на современников, сварливо заметил:

— Откуда я знаю, что вы — британские военные? А может, вы — германские шпионы! Нет здесь никакого аэродрома.

Вредный дед растворился во мгле, а я завладел картой.

— Если мы не сбились с пути, сейчас будет правый поворот за последними домами, потом сразу налево и авиабаза.

— А если нет? — проворчал джентльмен из клуба.

— Тогда ищем ночлег, а утром высматриваем в небе самолёты. Народная примета, не знаете? Где они взлетают и садятся, там может обнаружиться аэродром.

Через три минуты фары нащупали шлагбаум и караулку.

— Но как, чёрт побери?..

— Нет проблем, Джонсон. В воздухе, тем более над морем, труднее ориентироваться.

11. Он и после войны это повторял. См.: Дж. Джонсон. Лучший английский ас. Лётчики его величества: — М., ACT, 2002.

Облегчение было не долгим.

— Пароль! — рявкнул часовой, демонстративно хватаясь за затвор винтовки.

— О" кей, послушайте, — я попробовал увещевать его. — Мы только прибыли, вот наши предписания. Вызовите, пожалуйста, начальника караула.

— Не имею права. Уезжайте! — винтовка начала клониться в нашу сторону.

Возвратились в машину.

— Джонсон, где у него граница поста?

— Полагаю, в тридцати ярдах.

Сержант припарковал грузовик с включёнными фарами в тридцати пяти метрах от шлагбаума, надеясь, что хотя бы это неприятное соседство принудит дуболома вызвать начальство. Ничуть не бывало. Начкар в чине старшего сержанта обратил на нас высочайшее внимание только при смене часовых. Когда я выговорил ему по поводу караульного, тот лишь пожал плечами.

— Что вы хотите от осси, сэр? Среди выходцев из колоний не встречаются более сообразительные солдаты.

Ночь в новой казарме привычна, с зимы в испанских горах нигде и ни разу не задерживался надолго. На следующий день состоялось знакомство с командирами звена и эскадрильи, механиком, оружейником… а главное — со "Спитфайром". Кто не летал, тому не понять.

В эту машину я влюбился как в девушку, ещё на подходе к стоянке. Самому смешно, живу или, в крайнем случае, существую без малого две тысячи лет, а тут — романтические чувства, словно у юнца. И Ванятка ахнул при виде нашей птички.