Читаем Демон против люфтваффе полностью

«Фиаты» заводятся хорошо, не нужно ни автостартёра, ни архаичного «контакт — есть контакт». Не прогревая, двинул вперёд и сразу рванул рукоятку на полный газ, не заботясь о рулёжке. Взлетел поперёк поля, чуть не скапотивал на ямке от нашего с Копецом безобразия, чуть не столкнулся с заходившим на посадку «Хейнкелем». Количество «чуть» и «едва» складывается невероятное, словно командировавший меня ангел пристроился на крыле и вручную руководил Фортуной. Даже не обстреляли толком.

Не прошло четверти часа, далеко внизу мелькнула линия фронта. Иду на максимуме высоты, сколько выдерживаю без кислородного оборудования. Жаловаться, что в кабине не нашёл маску для дыхания, было бы сверхнаглостью. Холодно — жуть. Окоченевшими мозгами пытаюсь сообразить, куда приземлиться‑то, на вражеской машине и с чёрным крестом на киле. Ванятка о том же задумался.

«В Кото — опасно. Обстреляют зенитки, да и наши могут влепить, если близко крутятся».

«Ненавижу, когда ты прав».

Взял восточнее, обогнул нашу базу, снизился достаточно резко и притёр «Фиата» на просёлочной дороге. Навстречу выехал грузовик, чей экипаж совершенно мне не обрадовался. Хоть проорал им: пилото русо из Кото, разведчик я на аэроплано фашисто, испанцы щёлкнули затворами винтовок и прочим образом показали нерасположение. Надеюсь, новые зубы за пару дней вырастут. Только когда удалось им втемяшить, что прошу доставить меня на авиабазу в Кото, а у «Фиата» охрану учредить, прекратили пинать и кинули в кузов грузовика. Потом извинились, объяснили — русос этот аэродром называют Soto, благодаря чему и приняли меня за фалангиста. А в марках самолётов и знаках различия на обшивке они не разбираются. Вот такое Первое Мая.

Успел точнёхонько на свои поминки, вторые за испанскую эпопею. Копец видел дым из останков «семёрки» и сделал однозначный вывод. Наверх ушёл доклад с отчётом об уничтоженных на земле одиннадцати машинах врага и предложением наградить медалью Героя Советского Союза, посмертно. Моё оживление изменило ситуацию лишь частично — про Героя забыть, без этого к чему‑то представлен за ночной «Юнкерс», а четыре сожжённых нами самолёта так и остались одиннадцатью.

Без «Чайки» я на неделю примёрз к земле, где меня и настиг орден «Красного Знамени». Долорес Ибаррури вручила испанскую медальку. Снова митинг, вопли «Вива эль партидо коммуниста де Эспанья!» А самого нужного человека нет. Теперь Пассионарию сопровождает другой корреспондент «Республики». От Марии на память остался только деревянный матросик из бука — попелье.

Получив, наконец, нового И-15 с бортовым номером 11, в память о первомайской приписке, я попал в эскадрилью под командованием испанца Андре Гарсия Лакалье. Оттого на киле моего «Чатос» появился символ подразделения — мультяшный Микки — Маус. Честно говоря, с выбором эмблемы они лопухнулись. По слухам, с Маусом на фюзеляже «Хейнкеля» пиратствует эскадрилья Мёльдерса.

Служить с испанцем оказалось гораздо приятнее. Меньше дебильного формализма. В первую очередь, он позволяет летать парами и четвёрками. Прибывших из Союза крупных специалистов почему‑то выбешивают именно пары, и они с воплем «вредительство!» тут же кидаются наводить порядок.

Май и начало июня прошли сравнительно спокойно. Снизилась интенсивность налётов франкистов, теперь мы уже сами забираемся на север за линию фронта в поисках встреч. Я завалил «Хейнкель-46». Пять воздушных побед дали право считаться «асом». Ас по — французски означает туз, по — английски ass — задница. Или дурак. Поэтому мне больше по душе немецкое «эксперт», но красные отцы — командиры английского не знают, как, впрочем, и других языков кроме командно — матерного. Оттого укоренился «асс». Лучше с двумя «эс» — смешнее.

Часть наших перебросили на север, в Бильбао, где развернулись бои за страну басков. А Лакалье поручил мне пренеприятное задание.

— Пабло, пехота жалуется, что с севера прилетает одинокий «Чатос» с нашим триколором, кружит над линиями обороны и снова уходит на север — разведчик бошей. Командование приказало отловить его и сбить либо принудить к посадке. Ты единственный ас в моей эскадрилье. Утром вылетай.

— С Зайцевым, команданте?

— Нет. Наши считают, что пара или четвёрка спугнёт разведчика.

Моя пятая точка, олицетворяющая единственную ass в эскадрилье, то есть задницу дурака, пригодного к таким поручениям, сжалась от недоброго предчувствия.

— Андре, если одного, то лучше «Ишака» посылать. Представь — буду к северу от Мадрида болтаться, одинокий «Чатос».

— Командование не уточнило, что мы на курносых. Велели послать одну машину на перехват, и приказы не обсуждаются. Они гарантировали, что все авиационные части предупреждены — больше никто в зону поиска не отправится.

По влажным глазам Лакалье, любимца сеньорит, заметно, что сам он не сильно в гарантию верит. Потому и сказал напоследок:

— Смотри, осторожнее.