27 октября ждали прибытия советского парохода с первыми «Чайками». Народу собралось — как ко второму пришествию Христа. Праздник, гуляния, радости полные штаны. О военной тайне и речи нет. Естественно, ребята из хунты тоже заранее знали. После полудня налетели, и не как в Альбасете, по — взрослому. Я забился в щель. Только многомоторных бомбардировщиков — «Юнкерсов» или «Савоя — Маркетти» — насчитал тридцать штук. Потом одномоторные монопланы засыпали Картахену мелкими бомбами. Кажется, «Хейнкель-46». Лупили и по гавани, там даже нейтралы попали под раздачу. А советский «Карл Лепин» задержался из‑за тумана и стал под разгрузку только двадцать восьмого, когда пожары затушили и трупы убрали.

Наверно, испанцы ничего не умеют делать наполовину. Как дети, чесслово. Вчера, убитые горем, расчищали завалы после бомбёжки, отпевали погибших, сегодня праздник — «вива, руссо!» Музыка, нескончаемые митинги, длинные торжественные речи, множество плакатов. А главное — лозунги, многократно скандированные и нарисованные на тряпках. «Но пасаран!», «Руки прочь от Мадрида!»

Ванятка тоже оживился. У него в рефлексы вбито, атмосфера всеобщей радости и митинга на пассажира чище водки действует.

«Чему радуешься? — спрашиваю. — На пароходе жалких двадцать пять И-15. А итальянцы и немцы сотнями летают над Испанией. Двадцать пять машин — неполная эскадрилья. Это не помощь, а насмешка».

Ванятка возмутился. Заметно, что у него протестные реакции продолжаются, пока сохраняются в запасе пропагандистские клише. Сам себе политотдел.

«Будем воевать по — суворовски, не числом, а умением».

«Молчал бы, умелец бумажный. Ни хрена не выучился кроме как трескучим фразам».

Оп, кончились лозунги, до следующего раза. Надо отдать должное квартиранту, уже не такой упёртый как в мае — июне. Ещё пару месяцев, соображать начнёт. Плохо — зачем он мне умный? Со сталинским комсомольцем веселее.

Из прибывших авиаторов главным отрекомендовался Рычагов. Он доложился Пумпуру. Смотрю — вроде нормальный мужик, только резкий, прямой. Зато не твердит как попугай «навстречу решениям семнадцатого съезда родной партии» по поводу и без. Я утянул его в сторону от трапа и торжественной толпы, где смог поговорить по душам.

— Не может быть! — он аж глаза выкатил от известия, что единственный победитель в воздушном бою толком летать не умеет. — Какого ж многочлена в добровольцы записался?

— Известно, какого. Вызвали в штаб, и бригадный комиссар сунул бумагу с ручкой. Мол, народ и партия на тебя смотрят, товарищ Бутаков.

— Дела… На Родину тебя не отправишь. Матчасть И-15 выучил?

— Само собой.

— Тогда помогай. Придумаю, как от полётов отмазать. Тут желающих больше, чем «Чаек».

— Не надо, Павел. Буду летать. Только подсоби поначалу.

— Дела… — повторил Рычагов. — Ты кто по званию?

— Старший лейтенант.

— А что ходишь по гражданке? — он одёрнул тоже гражданскую, но очень военного покроя рубаху.

— Вы тоже скоро в местное цивильное переоденетесь. Испанская специфика.

До темноты выгрузили и переправили разобранные самолёты на аэродром Алькантария, он неподалёку — возле города Мурсия, поэтому торжественный банкет начался ближе к полуночи. На столах вывалена богатая закуска, прибывшие не знают, что народ здесь натурально голодает. «Но пассаран фашизмус!» «Вива русия!» «Вива авиадорес!» Испанцы выкрикивают тосты, налегают на вино, наши новенькие — на водку и не могут в толк взять, чего аборигены на них зыркают. Потом местный авиационный босс Сикейрос через переводчика объяснил: испанцы ждут, когда русос напьются и начнут драку. Коррида, так сказать. Смушкевич и Пумпур переглянулись, смущённо зарывшись в тарелки. Все устали, народная забава перенеслась на другой раз.

Глава девятая. Сото или Кото?

Карты Испании на испанском языке. Почему‑то не на русском — непорядок. Воевали бы во Франции, где написанное мало напоминает произносимое, вообще потерялись бы как младенцы в лесной чаще.

Пригород Мадрида называется Кото, пишется Coto. Соответственно, наши спецы именуют его Сото и в подтверждение тычут пальцем в карту — километовку. Не Soto, а Coto, пробовали объяснять местные. Русским? Наивные! К Новому Году аборигены отчаялись и сами перекрестили район на славянский манер. Там разместилась авиабаза.

Лишь под Мадридом я толком освоил И-15, болтаясь за Рычаговым и стараясь не лезть в свалку с «Фиатами», в которую наши обожают ввязываться всем табором. Отмечу, противники не любят её, где слишком многое зависит от случайности, а мощный и хорошо вооружённый итальянский истребитель теряет преимущества перед юркой «Чайкой». Испанцы, кстати, прозвали наш биплан «Чатос», курносым. Кличка прижилась не только в республиканской авиации, но и у фалангистов.

Мне как «ветерану», имевшему боевые вылеты до прибытия «Карла Лепнина», подарили счастливый бортовой номер 07. И за то спасибо. Выходцы из преисподней, как я уже говорил, весьма суеверные существа.