Читаем Демон пробуждается полностью

Этот момент навсегда запечатлелся в памяти Джилл: слушая голос аббата, в котором явственно звучало сочувствие, она оглянулась через плечо на Петтибву и Грейвиса. На их лицах не было ни намека на возмущение ее неразумными действиями — только глубокая печаль. Услышав решение Добриниона, Петтибва едва не упала в обморок при мысли, что ее девочку заберут у них.

Следующая ночь оказалась последней, которую она провела под кровом своих приемных родителей.

Уже очень скоро после того, как Палмарис остался позади, Джилл оценила мудрость решения аббата. В армии у нее, в особенности поначалу, все пошло очень даже неплохо. На первых порах она служила фуражиром, но ее достоинства быстро оценили и определили в элитный кавалерийский отряд. Собственно, сражаться по-настоящему было не с кем: Хонсе-Бир уже очень давно ни с кем не воевал. Но во время еженедельных тренировочных боев память Джилл выпускала на волю такое множество врагов, что она сражалась с яростью, приводившей в изумление и противников, и начальство. Противников она выводила из строя одного за другим, причем для некоторых это сопровождалось серьезными травмами, и очень скоро в подразделении не осталось ни одного солдата, который хотел бы сразиться с ней. Дурная слава способствовала тому, что у нее и впрямь появилось немало врагов, и Джилл перевели в другую крепость, а потом в следующую и так далее. По ходу дела ей приходилось выполнять самые разные функции, от охраны какого-нибудь замка до кавалерийского патрулирования.

В общем и целом это был скучный год; охранники в замке присутствовали в основном для представительности, а самый «ужасный» эпизод, случившийся за четыре месяца службы Джилл в кавалерийском патруле, состоял в драке между двумя братьями-крестьянами, один из которых откусил другому ухо. Поэтому Джилл несказанно обрадовалась, когда получила назначение во второе из двух самых элитных подразделений — первым считалась Бригада Непобедимых, личная охрана короля, — известное под названием Береговая Охрана. Когда-то, столетия назад, служившие в ней легендарные воины отразили вторжение злобных, яростных поври и завоевали для своего короля регион, известный под названием Неспокойного побережья.

Однако, прибыв в маленькую крепость Пирет Талме, возвышающуюся над заливом Подковы и бескрайним Мириаником, Джилл была разочарована. Это оказался всего лишь один из нескольких сторожевых постов, разбросанных вдоль береговой линии Хонсе-Бира. Все они находились вдали от больших поселений, и их стратегическое назначение сводилось к тому, чтобы следить за океаном на случай возможного вторжения. Пирет Талме охранял южные проливы залива Короны, Пирет Данкард располагался на пяти маленьких островах в центре залива, а Пирет Вангард располагался на северных подступах к нему.

С точки зрения Джилл их миссия была очень важна, ведь суровое существование, которое они вели, обеспечивало мир и покой всего королевства. Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы осознать — никто больше не разделяет ее убеждений.

Пирет Талме, как, по-видимому, и другие крепости Береговой Охраны, на деле отнюдь не оправдывала свою репутацию бастиона стоицизма. Гулянки практически не прекращались на протяжении всех четырех месяцев, которые Джилл провела здесь. Даже сейчас, поздно ночью, неся свою караульную службу на невысоких стенах крепости, она слышала звуки шумной пирушки — звон стаканов, бесконечные тосты, непристойности, смех, крики женщин, преследуемых и преследующих.

Всего охранников здесь было сорок, среди них лишь семеро женщин. Джилл, с ее единственным и глубоко огорчительным опытом личных взаимоотношений с мужчинами, это соотношение огорчало и настораживало.

Вскоре один потрепанный с виду солдат — мужчина лет сорока по имени Гофлав, проведший половину своей жалкой жизни в армии, в том числе лет десять в Береговой Охране, меняя одну уединенную крепость на другую — нетвердой походкой поднялся на стену и направился к Джилл.

Она вздохнула, возвращаясь к реальности. Особого страха не было; этот пьяный неряха, скорее всего, даже не доберется до нее, а свалится с одного из узких мостков прямо во двор крепости. Однако, балансируя и держась руками за стены, он сумел оказаться рядом с Джилл.

— Ау, моя Джилли, — еле ворочая языком, пробормотал Гофлав. — Снова тебе досталось дежурить в дождь, бедняжке. — Она покачала головой, отводя взгляд. — Не хочешь спуститься вниз и погреть свои косточки, детка? Все спокойно нынче ночью. Иди, я подежурю за тебя.