Читаем Демон пробуждается полностью

Холодок пробежал по спине Эвелина. Никакого сожаления. Никакого раскаяния. И он знал, чувствовал, что по возвращении в аббатство жестокие действия Квинтала будут одобрены всеми, в том числе и аббатом Марквортом. Конечно, они станут рассуждать о том, что цель оправдывает средства, а великая цель — тем более. Но все это никак не укладывалось в представление о справедливости, а справедливость, как всегда считалось, была одним из главных принципов церкви Абеля.

Брата Эвелина, только что пережившего самое значительное событие своей жизни, не покидало ощущение, что во всем происшедшем было нечто ужасное и даже… недостойное; с точки зрения религии, по крайней мере.

Наступил парвесперс, последний месяц осени, когда «Бегущий» обогнул северную оконечность Лапы Богомола и устремился к заливу Короны. Теперь матросам досаждали холодный, жалящий ветер и постоянная сырость. По ночам они собирались около масляных ламп или зажженных свечей, пытаясь хоть немного согреться. Но настроение у всех было приподнятое. Они и думать забыли о Тедди Свее и Бункусе Смили; приближался конец долгого путешествия, а вместе с ним и щедрое вознаграждение.

— Ты навсегда останешься в аббатстве? — как-то свежим, ясным утром спросила Дансалли Эвелина.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Конечно.

В ответ она просто пожала плечами, но для чуткого монаха и этого оказалось достаточно. Он понял, что на самом деле ее интересовало — возможность продолжения их дружбы!

— А ты собираешься покинуть корабль? — спросил он.

— Может быть, — ответила Дансалли. — Нам еще предстоят три ходки между Санта-Мир-Абель и Палмарисом, где Аджонас собирается поставить корабль в док на зиму.

— Я должен… — начал было Эвелин. — Я хочу сказать, у меня нет выбора. Отец Маркворт ждет от меня подробного отчета, а потом мне предстоит долгая и кропотливая работа с собранными камнями…

Он умолк — она нежно приложила палец к его губам; Эвелин заметил, что ее глаза увлажнились.

— Я могла бы иногда приходить повидаться с тобой, — сказала она. — Это разрешается? — Эвелин кивнул, не в силах произнести ни слова. — У тебя из-за этого не будет неприятностей?

Эвелин энергично покачал головой.

— Нет, нет. Магистр Джоджонах мой друг. Может, он даже найдет тебе работу.

— Лежа на спине? В аббатстве? — скептически спросила Дансалли.

— Другую работу, — Эвелин засмеялся, пытаясь скрыть неловкость. В памяти всплыли непристойные рассказы о Бьен де Лоизе. — А капитан Аджонас позволит тебе покинуть корабль? — спросил он, стремясь сменить тему разговора.

— Мой контракт заканчивается с возвращением в Палмарис, — ответила она. — Там Аджонас расплатится со мной — и еще больше я получила от матросов, — и все, я свободна.

— Так ты будешь приходить в аббатство? — спросил Эвелин, вкладывая в свои слова больше эмоций, больше надежды, чем ему хотелось.

Дансалли улыбнулась.

— Может, и буду. Но прежде… Прежде ты должен сделать кое-что для меня.

Внезапно она наклонилась и поцеловала его. Эвелин инстинктивно отпрянул, словно пугливая лошадь. Его охватили сомнения. Их взаимоотношения с Дансалли носили совершенно особый характер и не имели ничего общего с той чисто физической стороной дела, которая составляла суть ее «работы». Да, тело Эвелина жаждало того, что предлагала эта женщина, но вдруг это приведет к ослаблению внутренней связи между ними, сведет все на уровень ее взаимоотношений с другими мужчинами?

— Не уходи, — умоляюще попросила она. — Только не сегодня.

— Хочешь, я позову Квинтала? — сказал Эвелин, и в его голосе явственно прозвучала горечь.

Дансалли отшатнулась и с размаху влепила ему пощечину. Эвелину сделалось ужасно обидно, но это чувство мгновенно растаяло. Стоя на коленях на постели и опустив голову, она вздрагивала от рыданий.

— Я… Я не хотел… — залепетал Эвелин, чувствуя, что причинил ужасную боль свой драгоценной Дансалли.

— Ты считаешь меня шлюхой. И так оно и есть.

— Нет, — ответил Эвелин, положив ей на плечо руку.

— Но на самом деле я чиста, как… Ты даже представить себе не можешь! — она горделиво вскинула голову, глядя прямо в глаза Эвелину. — Да, мое тело участвовало во всем этом, но не сердце! Нет, ни разу! Даже с моим жалким мужем… Может, поэтому он и вышвырнул меня вон!

Мысль, что Дансалли никогда никого не любила, поразила Эвелина. Несмотря на полное отсутствие сексуального опыта, он понял, что она имела в виду.

И поверил ей!

Без единого слова склонился и поцеловал ее.

В этот день брат Эвелин узнал очень много о любви и понял, что слияние тела и духа придает этому чувству такую глубину, какой он не мог себе и представить.

Для Дансалли все случившееся между ними тоже стало откровением.

Встречали «Бегущего» в Санта-Мир-Абель гораздо скромнее, чем провожали. На пирс вышли всего несколько монахов, среди которых были магистры Джоджонах и Сигертон. Братья низшего звания отнесли на борт пару тяжелых сундуков. Оказалось, что за время отсутствия корабля построена новая пристань, выдающаяся далеко в залив, к которой «Бегущий» мог свободно причалить.