У банка есть определенные активы, которых должно быть как можно больше, но при этом очень желательно, чтобы они состояли из ликвидного «товара» — долгов, которые невозможно взыскать. Как этого добиться? Ответ прост — необходимо преобразовать неликвидный товар «деньги» в ликвидный «товар» «долги». Наиболее простой механизм этого — раздавать деньги всем подряд для того, чтобы они стали долгами.

Так многие банки и поступали. В итоге дело пошло — ко второй половине прошлого года банки из федерального списка накопили достаточно ликвидного «товара» (долгов) для обоснования своих требований в получении ресурсов от АСВ. И начали их получать, причем настолько ускоренными темпами по сравнению с началом 2015 года, что к настоящему моменту выделенный на эти цели бюджетный триллион закончился. Куда пошли эти ресурсы? В начале прошлого года обосновывающая докапитализацию риторика в основном напирала на помощь реальному сектору, на необходимость роста инвестиций. Ну и так далее.

Суть в том, что упор делался на то, что государственные ресурсы будут банками преобразованы в деньги, а получатели денег будут экономическими агентами, которые с помощью денег начнут производить товары и оказывать услуги.

Этого не произошло. Триллион ресурсов в виде государственных облигаций в деньги не превратился, оставшись распределяемым ресурсом. Почему? Ответ прост — банки стали кредитовать вовсе не мифический реальный сектор, а регионы, которым недостаёт ресурсов в первую очередь на выполнение социальных обязательств, вызванных к жизни знаменитыми майскими указами Путина. Всем стало хорошо. Банки получили ресурсы от АСВ или Центробанка (огромные ресурсы влили и в Сбербанк), регионы получили ресурсы от банков. И все это без лишних преобразований в деньги.

Преобразования проходили уже на другом уровне. На уровне небольших региональных банков, в которых многие регионы традиционно хранят «кубышки». Функционально это полные аналоги стеклянных банок, в которых хранят деньги. Сюда и попали ресурсы АСВ через посредничество списочных банков, здесь же происходит их преобразование в деньги посредством механизмов выделения ресурсов.

То есть, деньги во всей этой схеме появляются лишь в процессе освоения выделенных ресурсов, а вовсе не сразу, да ещё и в каком-то реальном секторе, как уверяли мечтатели из минфина в начале прошлого года. Можно ли назвать банки из этой схемы финансовыми учреждениями, которые зарабатывают на деньгах? Конечно нет! Крупные списочные банки не торгуют, а предъявляют долги в обмен на ресурсы. Мелкие банки складывают ресурсы в банку и зарабатывают на их преобразовании в деньги. Кто же зарабатывает на деньгах? Эту функцию в полной мере взяли на себя микрофинансовые организации. А вот банков в России нет.

Впереди ужас, ужас, ужас!!!

Стратегия власти в условиях нарастающего дефицита ресурсов понятна большинству из тех, кому это вообще интересно, — спасение системообразующего «крупняка», скелета существующей системы власти.

Варианта было всего два — либо сохранение скелета за счет пренебрежения «мясом», либо перестройка системы. Власть выбрала первый вариант. А какую стратегию выбирают те, кто начинает выпадать из «мясных» потоков? Властные решения практически на всех уровнях от федерального до муниципального повторяют одну и ту же модель — модель вписывания в старую риторику продолжения поддержки важнейших ресурсных узлов. Таким образом, можно смело говорить о том, что существующая система достигла максимума в своей сущности. Вопреки всему продолжает реализоваться одна и та же неминуемая сдаточнораздаточная модель, причем достигнув максимума в различии декларируемого и фактического.

Типичные примеры этого бесконечны. Например, предлагаемые федеральным Правительством игры с тарифами, вся суть которых сводится к их росту при сохранении формальных правил игры (повышение не более, чем на 7.5%), которые были задекларированы до этого. Или идея о введении новых правил расчета средней з/п в регионах, которые позволят формально выполнить требование майских указов Путина о повышении зарплат бюджетникам без их фактического повышения. Или обрамление в риторику инноваций и новых технологических укладов банальной бюджетной помощи крупным промышленным предприятиям. И далее по списку проектов и постановлений — подавляющее большинство из них на всех уровнях имеют ту же сущность, что вызывает рост необходимости в реальных инновациях.

Суть их в нынешних условиях проста — придумать такую нормативную схему, которая бы позволила правильно раздать, но при этом сохранить «хорошую мину при плохой игре» - продемонстрировать «бумажный» рост при спаде, развитие при деградации, модернизацию при деконструкции и так далее. Известное правило, которое в России редко обманывает, - «верить с точностью до наоборот», становится абсолютным.