— Надо сказать, прелестная была деревушка, — заметил Смотритель, неожиданно возникнув из-за кустов и открыто появившись перед людьми, к удивлению Томаса и Элбрайна. Томас рассказал им о кентавре, и кое-кто даже мельком видел его, но сейчас все просто рты пораскрывали. — Первый Дундалис нравился мне больше второго. Здесь чаще звучали детские голоса… вроде твоего, Полуночник, и Пони.

— Пони тоже из первого Дундалиса? — удивился Томас. — Я не знал.

— Сейчас не время говорить об этом, — ответил Элбрайн. — Вечером, может быть, когда вся работа будет сделана и мы соберемся у костра.

— Но почему в первом Дундалисе чаще звучали детские голоса, чем во втором? — спросил кто-то.

— Вторая группа, Белстер и его товарищи, пришли на север, чтобы заново отстроить Дундалис, как и мы сейчас, — объяснил Элбрайн. — Они знали его историю и побоялись брать с собой детей. Понимали, что всякое может случиться.

— И все же наверняка тоже погибли бы, если бы рейнджер не охранял их, — заметил кентавр.

Элбрайн равнодушно воспринял эту похвалу, хотя в глубине души гордился тем, что помог спастись многим жителям Дундалиса, когда армия Бестесбулзибара начала наступление. Эти люди оказались точно в той же ситуации, как в свое время его семья и друзья, но на этот раз дело обернулось совсем иначе.

— И вот мы здесь, собираемся снова возродить деревню, — заметил Томас.

— Ну, у вас будет рейнджер, — сказал кентавр.

Томас перевел взгляд на Элбрайна, увидел боль, застывшую в оливково-зеленых глазах, и положил руку ему на плечо.

— Вовсе не обязательно строить ее точно здесь. Тут полно подходящих мест.

Элбрайна охватило чувство признательности к этому человеку.

— Нет, пусть Дундалис поднимется снова вопреки гоблинам, демону и вообще любому, кто попытается остановить нас. Прямо здесь, на этом самом месте. И когда регион будет полностью очищен от врагов, мы приведем сюда других людей, и здесь снова зазвучат детские голоса.

В ответ послышались одобрительные возгласы.

— Но откуда начать? — спросила одна из женщин.

— С вершины вон того холма, — без колебаний ответил Элбрайн, указывая на север. — Оттуда хорошо проглядываются все тропы, и там мы построим просторный общий дом, чтобы было где выпить и потолковать, если все спокойно, и чтобы его можно было превратить в крепость, если снова грянет война.

— Ты говоришь так уверенно, словно планировал все заранее, — заметил Томас.

— Тысячу раз, — ответил Элбрайн, — с тех пор как был вынужден бежать и скрываться в лесу. Дундалис снова восстанет из пепла… теперь уж навсегда.

Вокруг заулыбались, послышались жизнерадостные возгласы.

— А другие деревни? — спросил Томас.

— Сейчас у нас не хватит людей, чтобы восстановить Сорный луг и На-Краю-Земли, — ответил Элбрайн. — Как только Дундалис оживет, на север потянутся новые поселенцы, они и возродят две другие деревни.

— И в каждой будет общий дом? — с широкой ухмылкой спросил Томас.

— Ну да, крепость, — сказал Элбрайн.

— И рейнджер, — рассмеялся Смотритель. — Тебе придется побегать, Полуночник.

Вскоре работа закипела. Они растаскивали обломки и с помощью вешек размечали места для будущих домов. Расчистили фундамент бывшего трактира и в тот же день врыли первые столбы, начав возведение крепости, о которой говорил Элбрайн.

Его самого весь день преследовали воспоминания: отец и другие охотники возвращаются домой и несут на шесте труп гоблина — событие, положившее начало множеству последующих бед; они с Пони сидят на холме, глядя на белый мох, устилающий землю вокруг прекрасных, молчаливых сосен; ночь, когда они увидели Гало, мерцающее в небе, словно многоцветная радуга.

И может быть, самое яркое — и самое мучительное — воспоминание: их первый с Пони поцелуй, чувство теплоты и нежности, разрушенное криками жителей деревни, на которую напали гоблины.

Вечером у костра он рассказал обо всем этом Томасу и остальным. Люди устали и знали, что завтра их ждет такой же трудный день, но никто не заснул, не пропустил ни слова из рассказа Полуночника. К тому времени, когда он закончил, луна уже зашла. Укладываясь спать, все были полны решимости возродить Дундалис.

Часть третья

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРЫ